Корыстный интерес (СИ)

Теперь мы шли мимо комнат, в которых лежали те же самые существа, что стояли в коридоре, но только лежали они в удвоенном, утроенном количестве. Я не поленился и заглянул в каждую комнату, чтобы отыскать копию той самой девушки из стеклянной клетки. Увидев её, лежавшую на столе, я невольно застыл на пороге. Хорошо, что к Серому подошёл какой-то мелкий помощник и принялся показывать что-то в стеклянном ящике, где прыгали знаки на смутно знакомом голубом фоне. Затем оба серых — и маленький, и большой — подошли к гигантским тёмным вытянутым шестигранникам, установленным в ряд.
«Боль...» — так я объяснил чувства, возникшие у меня при мысленном соприкосновении с теми шестигранниками, точно они были живыми, но запертыми существами с навсегда отнятой у них возможностью освободиться. Почему-то на каждом из этих шестигранников стояла печать — та же странная надпись: «Computer», что и на моём персональном устройстве для создания виртуальных миров, но всегда с добавлением ещё других незнакомых символов.
Я невольно прочитал их родным, солнечным скриптом: «Сома Искупления Звезды» — это была главная надпись, а дальше, видимо, в зависимости от содержания шестигранника, к этой надписи приписывались уточняющие слова, как будто это была некая сортировка: «Пекарный убийца», «Кукла», «Игра красных», «Сон», «Бог новый», «Пожиратель», «Варить убийцу», «Экс-мёртвый», «Ползущий», «Трое в коме», «Бэла сын», «Сома варится», «Сын смерти», «Уменьшение расы», «Питающийся наказанием», «Внутренняя суть», «Солнце», «Присоединённый», «Захватить внутрь», «Спящий человек», «Насыщение», «Иллюзия», «Еря сын», «Сверхчеловек», «Атлант» и другие...
Мне стало дурно. Никак в мозгу не укладывалась циничность названий и без того бездушной расправы над живыми существами. Даже не просто расправы, а пыточной казни, которая и после кончины обязала существ приносить кому-то блага.
Кажется, Серый заметил, с каким любопытством я вчитывался в надписи и рассматривал рисунки, что охотно изображались рядом с печатями-надписями: какие-то огрызки, звёзды, треугольники и порванные круги.
Напустив на себя безразличный вид, я поспешил отвернуться, после чего принялся считать копии «моей» девушки. Их было семь. И все они спали.
— Когда они пробуждаются? — поинтересовался я у Серого.
— Эти? — переспросил мой сопровождающий, пока изучал знаки, всплывавшие на мелком голубом экране, — только перед переплавкой.
— А-а... — кивнул я с умным видом, несмотря на то что совершенно не понял значения слова «переплавка», — это хорошо. А те, которые стояли в отдельных комнатах? Когда они спят?
— Когда захотят. Они же основные носители информации, исходный код. Вы же знаете, мы не можем вводить в кому оригиналы. Собирать с них сому официально запрещено. Поэтому сюда помещаются только копии. Но если у вас имеются предпочтения... — по-заговорщицки зашептал Серый.
— Не сейчас, — отрезал я, быстро сообразив, что его «официально запрещено» означает: «можно втихаря».
— Только скажите, и всё будет устроено, — покорно поклонился Серый.
— Учту. Дальше я сам, — властно скомандовал я, будучи уверенным, что это привычное поведение того, кто никак не мог быть похож на меня. — Идите по своим делам.
— Как вам будет угодно, — развернулся Серый, оставив меня одного в этом ужасном помещении, полном боли и безысходности.
Не представляя, с чего начать, я принялся ходить между рядов мирно спящих девушек. Попытался потрясти одну из них — нет, это было бесполезно и глупо: девушка была погружена в глубокий сон, а провода, что тянулись от её головы, уходили к Соме Искупления...
И тут меня осенило!
В одном из проектов прошлого славилась популярностью виртуальная игра: там вся жизнь строилась вокруг большого здания, которое питало неких Асов. Здание это так и называлось: Гос-питаль, или Хоспиталь, или Ас-питаль, короче, «Питание Господ». Суть игры заключалась в том, что в этом учреждении разрабатывалась пища, которая сама себя порождала. Изначально пища была бесформенной, но как только обретала Форму, так сразу же вдогонку получала и уникальное Содержание. Потом она некоторое время зрела с помощью программы «Майя», которая прекрасно моделировала нужную среду, и только после этого пища поглощалась теми самыми Пожирателями — Господами.
  
Тогда это казалось необыкновенной, революционной идеей виртуального мира, и позднее я часто думал над той игрой, но теперь... я внимательно осмотрелся в поисках того, что в той игре звалось «шприцом». С него (и ещё с одного предмета — скальпеля) обычно и начиналось всё примитивное Познание Мира. Как бы это ни было ужасно, но именно примитивизма мне в тот момент и не хватало.
Всё же шприц нашёлся быстро. Не теряя ни минуты, я выбрал самую дальнюю девушку, перевернул её и вонзил тонкую иглу в её позвоночник у основания шеи, забрав некую жидкость.
Уложив девушку обратно, я невольно поёжился: мне показалось, что она... смотрела на меня закрытыми глазами! Смотрела и слегка улыбалась. Я провёл в оцепенении не более мига, как рванул вон из комнаты.
Действуя совершенно спонтанно, по наитию, я даже не отдавал себе отчёта в том, что происходит; не понимал, почему я помчался назад, к выходу из пещеры; почему не удивился, когда, пробегая по «стеклянному» коридору, не обнаружил в клетке той самой девушки в белом платье, что с такой надеждой окликнула меня. Я даже не отдавал себе отчёта в том, что, прилетев домой, крепко-накрепко забаррикадировал входную дверь, обычно остававшуюся всегда открытой...
Подлетев к своему персональному устройству для создания виртуальных игр, я первым делом ввёл шприц в порт.
Меня всегда удивляло, почему устройство выглядит как конусообразный столб с торчащими в разные стороны антеннами — прямо как Древнее Древо, что когда-то снилось мне.
Не скрою, что, подключившись, я пожалел о заборе биоматериала из шеи той девушки. Я вообще пожалел, что изначально не послушал Вайю и не отправился вместе с ним домой, а вместо этого влез в нечто запретное и омерзительное, после познания которого жить совершенно не хотелось. Информация, полученная из памяти моей знакомой-незнакомки, оборвала всю мою прежнюю беззаботную жизнь.
Как оказалось, существуют иные миры.
Как оказалось, все миры, придуманные на Юни Солар, просматриваются Советом, а после лучшие из них внедряются и развиваются на оккупированных территориях — гигантских изувеченных Древах — а теперь мегаплатах некогда единого живого Существа, но давно и систематически превращаемого в кибернетический организм. Почти все макропроцессоры, почти все эти планеты смертельно больны, преобразованы и полностью вирусованы, разграблены, выпиты, мертвы... Они уже не подлежат восстановлению.
Как оказалось, у меня никогда не было провалов в памяти. Я просто погиб, разбудив Древних, что сорвали покров и пелену с затуманенных глаз в одном из выдуманных миров.
Как оказалось, все мои жизни записаны, все мои помыслы читаются, все мои слова слышатся и сохраняются на носителе информации, который в случае упорного сопротивления и противоречия программе просто сжигается.
Замещающая, идеально просчитанная, разработанная захватчиками программа развития этой Вселенной не предусматривает появления ошибок. Все ошибки подлежат немедленному устранению и перезаписи антивирусной программой, которая, в свою очередь, сама обслуживает паразитирующую форму жизни.
Как оказалось, я могу использовать свои виртуальные миры и входить в чужие. Любое действие и поведение в виртуальном мире отражается посредством передающих устройств на Всеобщем Древе, меняя Бытие.
Как оказалось, я могу слышать её — мою Незнакомку — даже через закрытую дверь, даже пребывая в разных мирах и жизненных формах. А она способна слышать меня. Сквозь Время, которого не существует, сквозь Пространство, которое придумано, сквозь Бытие, что погружено в Великий Сон...
И это — главное. Ведь это означает, что в любом случае я могу отыскать её — мою любимую, которая стоит по ту сторону закрытой двери, с негасимой надеждой вслушиваясь в иные миры.