Ценитель (СИ)

— Да, ты права, извини. Расклеилась я. Привыкла к почти нормальной жизни… ничего, устроимся на новом месте, начнём всё заново. Всё образуется, доча…
Вика подошла к маме и села рядом. Они обнялись.
— Не получится у вас нормальной жизни, девочки, — вздохнул дедушка. — Пока тот, кто всё это устроил, не отступится от своего…
Некоторое время мы молчали. Потом Лидия, не отпуская дочку, спросила:
— У нас есть какой-то шанс? Или план? Что можно сделать?
Дедушка посмотрел на меня и едва заметно кивнул. А я понял, что он, в своей обычной манере, вернулся к управлению ситуацией. И козырь с настоящими духами использовал по прямому назначению.
— Мы надеемся, — ответил он. — И вы можете помочь.
Он коротко пересказал то, что мы выяснили насчёт возможного использования амулета Кадусаса и последствий, которые после этого наступают.
От меня не укрылось, что во время рассказа Лидия несколько раз хотела что-то вставить, но каждый раз сдерживала себя. Она снова побледнела и даже как-то осунулась, а в её глазах появился лихорадочный блеск.
— Так вот, — сказал дедушка после рассказа, — может, вы слышали или вам самим ставили какие-то задания, которые были бы связаны с поиском определённых предметов? С заданными свойствами?
Лидия сидела некоторое время, закрыв глаза. Вика отстранилась, но осталась на диванчике рядом с мамой, удерживая её за руку.
— Послушайте… — наконец, произнесла она. — В другом месте и при других обстоятельствах я… впрочем, не важно. Скажите, это может куда-то уйти за пределы этого помещения?
— Пытаетесь сохранить лояльность предыдущему нанимателю? — грустно ухмыльнулся дедушка.
— Не нанимателю, — ответила Лидия. — А народу. И стране. Простые люди не виноваты, что где-то на самом верху что-то прогнило…
— Могу сказать так: среди ценителей вообще не принято болтать, — ответил дедушка, — иначе мы бы не смогли существовать так долго.
Лидия кивнула.
— А ещё мы с Герой изо всех сил пытаемся предотвратить войну между нашим сообществом и частью госаппарата, которую поставили под обслуживание личных интересов одного-единственного человека.
Лидия снова кивнула, потом сделала пару глубоких вдохов, будто собираясь нырнуть. С какой-то особенной нежностью посмотрела на дочку. После чего сказала:
— Директива «Омега». В нашей резидентуре были посвящены только мы: я и Миша. Кажется, даже сам резидент был не в курсе сути… сначала, когда задание только пришло, я подумала, что кто-то взломал нашу систему сообщений и сейчас нас возьмут. А напоследок просто так пошутили. Говорят, «Ми-6» грешит подобными делами. Но потом нам передали пару вещей. Из тех, которых вы называете «настоящими»…
  
Глава 20
 
Когда я ещё «учился в Нахимовском» мама старалась мне на день рождения что-нибудь прислать. Поначалу это были вещи. Не слишком хорошие и даже не слишком качественные, далёкие от настоящих. Но я всё равно старался их хранить — как знак внимания.
Да, каких-то сильных эмоций по отношению к нашей бывшей семье у меня не было, как и подобает ценителю. Но где-то в глубине души оставался тёплый огонёк, небольшая связь, которая, как мне казалось тогда, была для меня важна.
Потом вещи сменили денежные переводы. Тоже не слишком щедрые, которые, к тому же, имели тенденцию уменьшаться от года к году. Но у меня всё равно на душе теплело, когда я видел эти суммы пополнения на своём счету. Хотя прекрасно знал, что дедушка выделяет на «иждивенческую пенсию» на два порядка больше.
После совершеннолетия подарки сменились звонками, а потом и СМСками с короткими поздравлениями. Короткими — потому что в те годы длинное сообщение могло тарифицироваться как два или даже три.
И всё равно я был этому рад.
Дедушка же поначалу меня откровенно баловал. Нет, он не дарил мне вещи, тем более настоящие. Но старался привить мне вкус к ценительской жизни, устраивая нечто особенное: первое катание на горных лыжах, первый прыжок с парашютом, первый поход в оперу… и так далее.
Когда же мне исполнялось двадцать, дедушка сказал, что пришло время мне самому устраивать собственные праздники. Я тогда ещё спросил — обязательно ли делать что-то особенное, приглашать друзей и всё такое? На что дедушка улыбнулся, покачал головой и сказал, что отныне всё зависит от меня.
  
Как-то так само собой получилось, что день рождения превратился для меня в день тишины. Я отрубал все средства связи, запирал склады и отправлялся куда глаза глядят, стараясь ни о чём не думать, просто впитывая мир и всё, что мне попадается на пути.
Единственным обязательным атрибутом такого дня оставалась обязательная СМСка от мамы, которая падала на телефон, едва я снова включал аппарат, когда вечером возвращался в гостиницу или на съёмную квартиру.
Так продолжалось долго. Пока однажды вечером, включив телефон, я так и не дождался очередного поздравления и добрых пожеланий.
Кажется, дедушка почувствовал что-то. Он позвонил мне и предложил сходить на дегустацию, которую устраивал его знакомый импортёр вина. Обещал, что это будет нечто особенное. Я вежливо отказался, и дедушка не стал настаивать.
А вечером на пороге моего номера вдруг появился Хосе.
После той встречи в Египте мы переписывались и перезванивались, пару раз встречались в Европе и неплохо проводили время. Я, конечно, старался поздравлять его с днём рождения, и он меня тоже — обычно звонком или сообщением, какой-нибудь шуткой, от которой сразу поднималось настроение.
Он даже приглашал меня пару раз к себе в Буэнос-Айрес, на праздник, но я, хоть и собирался когда-нибудь полететь, каждый раз откладывал эту поездку на следующий год. Очень уж далеко, к тому же, до испанского у меня всё никак руки не доходили… сам же я, понятное дело, никого не приглашал.
И вот: он стоит на пороге, улыбаясь. Я так растерялся, что несколько секунд не мог вымолвить ни слова.
— Привет! — сказал Хосе и зачем-то помахал рукой, — войти можно?
Вместо ответа я отступил в сторону, открывая проход в номер. Хосе зашёл и аккуратно закрыл за собой дверь. Потом критически осмотрел номер.
— Да… — улыбнулся он, — так, получается, ты дни рождения празднуешь?
— Как нравится, так и праздную! — ко мне вернулся дар речи. — Привет.
— Не, не то, чтобы я был против… — Хосе нахмурился было, но тут же снова расплылся в улыбке, — но против! Короче, бери паспорт. У меня для тебя подарок есть!
— Какой паспорт? — переспросил я, чувствуя себя донельзя глупо.
— Ну как какой? Российский, наверное. Или ты другие успел сделать?
— Да нет пока… — у меня действительно была мысль устроить себе другое гражданство, просто для путешествий, но всё пока руки не доходили.
— У меня для тебя подарок есть! — Хосе подмигнул.
— Слушай, я никого не ждал, и…
— Да уж оно видно! — он рассмеялся. — Короче, здорово, что я успел.
— Но я не совсем готов…
— А я — готов? Между прочим, я только что четырнадцать часов в самолёте провёл! И ничего!
— Ого…
— То-то же! В общем, хватай паспорт, и…
— Подожди, — ответил я. — Собраться же надо! Куда мы летим? Как там с погодой?
— Да какая разница? — Хосе пожал плечами, — в аэропорту прогуляемся, купим всё, что надо. — Он посмотрел на часы на смартфоне. — У нас времени мало, бежим же!
Я обернулся. Посмотрел на номер, на свой телефон. Почувствовал, что к горлу подступает непонятная тоска. Потом кивнул и с улыбкой посмотрел на Хосе.
— Ладно.
Через полтора часа мы уже были в «Домодедово». Прошли регистрацию и границу и действительно отправились бродить по магазинам «Дьюти Фри».
Как выяснилось, летели мы в Тунис, прямым рейсом «Трансаэро». Не знаю, специально Хосе выбрал именно эту авиакомпанию, узнав, на чём мы с дедушкой летали в Египет, или же просто совпало. Да это и не важно. Главное, что у меня возникли приятные ассоциации, поднявшие настроение.
— Крем от солнца нужен? Как думаешь? — спросил я, когда мы зашли в отдел косметики.