Волаглион. Мой господин. Том 2 (СИ)

— Кажется, там есть коллекция игрушек прошлого века, — вспоминаю я.
Инга укоряет нас:
— Оставьте человека в покое. Старики брюзгливые.
Она чмокает мурчащего котенка, встает на цыпочки и целует в нос Рона, после чего шагает мимо меня к галдящему телевизору.
Я ем имбирный пряник. Стараюсь не рассыпать крошки. С появлением Инги помойка в доме превратилась в хирургическую палату, мусорить стало физически наказуемо. Крошка упала — Инга тряпкой отхлестала. И крикнуть на нее не выйдет. Рон накинется. Буйвол, гребаный!
Это фетиши Инги. Любовь к порядку и нравоучения — похвальные качества, да, однако действуют на нервы.
Когда Инга выключает телевизор, отмечаю, что там шли новости, где ведущий сын Рона. И с чего вдруг Инга не хочет их смотреть? Ревнует к сыновьям? Или не хочет расстраивать любовника в канун праздника? Мозг женщины — рукопись Войнича, которая была написана на неизвестном языке и на протяжении веков люди безрезультатно хотят расшифровать текст и странные картинки на ее страницах. Тысячи лет прошли, а логика женщин остается загадкой. Они сами-то себя понимают? Сомневаюсь.
Например, зачем Инге Рон? Почему он вообще ей нравится? Когда есть я. Нет, поверьте, это не высокое самомнение! Разве что чуть-чуть... Ладно, вычеркнем меня из уравнения. Смысл не поменялся. Куда логичнее влюбиться в Илария — он красив и галантен, а гиппопотамской мордой Рона людей пугать до смерти. Последнее время кажется, что мне лишь хочется так думать (примерно с того момента, как я стал окучивать ведьму).
Отхлебываю кофе и провожаю взглядом объект своих размышлений. Рон, под руку с Ингой, выходит из гостиной.
Ну хорошо.
Забыть, что я его ненавижу, выжечь из памяти список отвратительных привычек и все мои представления о мужской красоте — и что остается? Высокий, мускулистый. Намного выше и шире меня. Манеры не императора, но и не чудовища из канализации. Обычный. Каких сотни. Не красавец, но и детей испугать не выйдет.
И все-таки ревность...
— Рекс, — зовет Иларий, дергает мой рукав.
По лестнице спускается Сара.
— Ты был прав, Лари. Запах от елки чудесный, — снисходит ведьма, потягиваясь и поправляя на голове красную бандану.
Растрепанные волосы. Грязное пятно на носу. Заляпанная юбка. Ведьма выглядит, как домовенок из закопченной трубы, и явно выползла из тайной башни. Варила очередное зелье? Не успеваю я открыть рот, Иларий обращается к Саре первый:
— Получилось?
— А могло не получиться? Все прекрасно.
Иларий воодушевлено хлопает в ладоши, а заметив мою поднятую от изумления бровь, поясняет:
— Речь о моем рождественском подарке, не заморачивайся.
Я отмахиваюсь (не до его выходок сейчас), смотрю на свой рыжий спасательный круг. Сара тоже переводит взгляд на меня, откидывает волосы. Склянки в ее руках опасливо звякают.
Я невольно улыбаюсь. Помогаю ведьме отнести колдовскую посуду до раковины.
— Любовное зелье варила? Поверь, тебе достаточно скинуть платье. И я твой.
С надеждой жду остроту в ответ, но получаю что-то похожее на легкую улыбку — та гримаса, когда человек ничего против тебя не имеет, но и разговаривать не желает, поэтому учтиво приподнимает уголок рта.
Гадство!
— Оставь эти фантазии для своей правой руки.
Все-таки отшила. Отлично, контакт идет.
— Хочешь печенье? — тяну Сару к столу. — Сам испек.
— Сам... что? Ты здоров?
— Не уверен. Вылечишь? Есть отличный способ от всех хворей... горизонтально-постельный.
Ведьма выкатывает глаза и выскальзывает из-под моей руки.
— Не сейчас, я занята.
— Чем? Я помогу.
Преграждаю путь.
— Я готовлюсь к встрече с ковеном. Не путайся под ногами.
— К чему там готовиться? Всех баб в округе разогнать, чтобы Виса их по прибытии не сожрал? Зачем ты его вообще приглашаешь? Он псих!
— Он мой друг.
Сара отпихивает меня.
Не в этот раз, дорогая!
Я стопорю ее — безрезультатно, — настаиваю, что без меня ей не справиться — она убегает, — пытаюсь остановить — она перепрыгивает через диван, не без изящества падает, вскакивает и торопится на второй этаж с видом, будто каждый день так по дому передвигается. Я чешу затылок. Грохот. Звон. И тишина. Ведьма что-то завалила по пути. Вероятно, вазу.
  
— Нет, ты видел? — рявкаю, скидывая на пол тарелку печенья. — Она избегает меня!
Иларий выходит из анабиоза и пожимает плечами, начинает собирать печенье с пола.
Я вновь пинаю тарелку. Поведение Сары похищает время! Надо срочно исправлять ситуацию, иначе можно ложиться во дворе и посыпать себя землей.
Пока я нервно топаю, Иларий складывает печенье в банку и садится за гитару, по комнате расползается лиричная мелодия.
Я валюсь на диван, закидывая ногу на спинку. Голова раскалывается. Всю ночь не спал. И сейчас не засну. У меня всегда так, когда есть срочное дело. А здесь — вопрос жизни. Куда важнее? С ужасом вспоминаю, что если мне удастся вернуться, Инга останется в этом проклятом доме навсегда. По моей вине...
Настроение портится вдвойне. Я не могу защитить ни себя, ни дорогих мне людей.
— У тебя была девушка? — спрашиваю я.
Струна под пальцами Илария мерзко дребезжит.
— Девушка? — уточняет он. — М-м-м... когда как. Постоянных отношений у меня не было, если ты об этом.
— А непостоянных?
— К чему такие вопросы?
— Совет нужен, — беспомощно выдыхаю я, ковыряя обивку дивана. — Как влюбить в себя девушку?
— Влюбить? — Златовласый откладывает гитару. — Я здесь не очень хороший советчик. Особо и рассказать нечего...
— Расскажи хоть что-нибудь! — злюсь я, тушуюсь и честно признаюсь: — У меня мозги не работают на подобные вещи. Совершенно не умею флиртовать. Полный ноль! Бездарность!
— Не нагнетай. А о ком речь? Об Инге или... — Внушительная пауза. — Саре?
— Да какая разница? Просто занимаюсь самоанализом. Ответь на вопрос.
— Ладно, — никнет он.
То ли на самом деле расстроился от темы разговора, то ли прикидывается. Мне интересно, почему парня расстраивает тема отношений, но решаю промолчать.
Иларий продолжает:
— Если рассуждать логически... Подарки, много общения, сопереживание чувствам. Нужно показать свою значимость и при этом быть недоступным, почаще прикасайся к ней — невзначай — делай комплименты. Зная тебя... не переусердствуй. Можно попробовать...
Илария прорывает. И советам его нет конца. Он делает паузы только, чтобы вдохнуть. Я очень стараюсь уследить за ходом мыслей, но почти мгновенно забываю их содержание.
— Так, я понял! — не выдерживаю и перебиваю. — Спасибо, Лари.
— А вообще, я думаю, что любовь приходит сама и ее нельзя контролировать, — не унимается он, — это как солнечный удар или взорвавшийся вулкан. Вроде предпосылки были, но ты их не заметил и, кажется, что все произошло внезапно, но это не так...
Я сажусь. Дергаю рубашку, прилипшую к телу. Снег скоро окна выдавит и вроде должно быть зябко, а мне, представьте, жарко. Мой друг изливается мыслями подобно ливню, и я вдруг окунаюсь в воспоминание о том, как делал предложение Инге. По сути, наша помолвка — выгодная сделка. В обмен на красоту, заботу о детях и доме, я обеспечиваю свою жену. Вы можете верить в искреннюю безусловную любовь, но почти всегда любовь чем-то обусловлена. Люди оплачивают общество друг друга обменом качеств и ценностей.
Саре я бесполезен. У меня ничего нет.
Тогда как привлечь ее внимание?
Советы Илария мало чем помогли, и я принимаю единственное верное решение — найти Сару и действовать по ситуации. Из всего обмусоленного я вычленил самое простое: проводить рядом с ведьмой больше времени.
А как это сделать, если при встрече она пускается наутек?
Тьма сосет глаза.
Я бреду по коридору второго этажа, чувствуя себя самый несчастным человеком на планете. Точнее, призраком. Или восставшим мертвецом? Ой, да понятия не имею, как томат не назови — вкус не поменяется.