Рискованные мечты
Там, двигаясь как заводная кукла, она включила чайник, достала из шкафчика кружки. Поставила на стеклянный поднос маленькую сахарницу, молочник, приготовила для гостя кофе, а для себя чай. Грациозно поднесла к маленькому столику, опустила на него нагруженный поднос и улыбнулась с профессиональной непринужденностью высокому мужчине, который в это время просматривал коллекцию ее аудиозаписей.
– Недурной подбор, – небрежно одобрил Брет. – И снова в вашем духе: Шопен, когда хочется романтики, Денвер, когда вспоминается дом. Б.Б. Кинг, если взгрустнется, Маккартни, когда весело.
– Вы так говорите, словно хорошо меня знаете. – Она испытала одновременно радость и обиду оттого, что он так легко угадал, в каком настроении какую музыку она слушает.
– Пока нет, – пожал он плечами, ставя диски на место и неторопливо приближаясь к ней. – Но я над этим работаю.
Внезапно он оказался очень близко, и Хилари поспешила заговорить о будничном.
– Кофе остывает, – сказала она, принялась переставлять кружки с подноса на столик и в волнении уронила ложечку. Они одновременно нагнулись за ней, и его сильные пальцы сжали ее тонкую руку. При этом соприкосновении через руку Хилари по всему телу пробежал электрический ток, глаза потемнели. Она подняла на него взгляд.
Глаза их молча встретились, и она поняла неизбежность того, что должно сейчас последовать. Она же знала, что все шло к этому, с самого момента их первой встречи в студии Ларри. Их тянуло друг к другу, и, когда Брет поднял ее на ноги, она шагнула к нему в объятия, не вдумываясь в причину этого непреодолимого влечения.
Он неторопливо поцеловал ее, сперва осторожно, потом настойчивее, раздвинул языком губы, крепче прижал к себе. Она сплела руки на его затылке. Ни с одним мужчиной она не вела себя так. В мозгу промелькнула мысль, что никто прежде и не целовал, не обнимал ее так, как он. Но все мысли быстро утонули в необузданной волне страсти.
Не прерывая поцелуя, он увлек ее на диван, и она не оказала сопротивления. Он глубоко вдавил ее в подушки весом своего тела, раздвинул ей ноги, не скрывая желания. Губы его скользнули по ее гладкой шее. И вот по венам заструился извечный огонь. В ушах отдавались глухие удары, но Хилари не могла определить, чье это сердце стучит – Брета или ее собственное? Его губы снова с жадностью завладели ее губами, его рука под свитером отыскала ее грудь.
Хилари вся горела от неизведанного прежде желания и отвечала на прикосновения его губ и рук со страстью, которую в себе и не подозревала.
Вот пальцы Брета коснулись ее живота, но когда Хилари почувствовала, что он пытается расстегнуть ей брюки, то попробовала освободиться. Он не обратил на это никакого внимания и продолжал неистово целовать ее губы, а потом покрыл шею обжигающими поцелуями.
– Брет, не надо. Пожалуйста, нет!
Он оторвался от ее шеи и взглянул в ее ставшие бездонными глаза, огромные от страха и желания. Он тяжело дышал. Хилари в смятении поняла, что решение продолжать дальше или прекратить будет принадлежать только ему.
– Хилари… – пробормотал он и снова нагнулся к ее губам, но она отвернулась и уперлась ему в грудь:
– Нет, Брет, довольно.
Он выдохнул и отодвинулся от нее, встал, вытащил из оставленного на столике золотого портсигара сигарету. Хилари села, обхватив колени руками, и опустила глаза, чтобы не встречаться с ним взглядом.
– Я уже понял, что вы очень многогранная натура, – сказал он, с силой выдохнув облачко дыма. – Но не подозревал в вас жеманства.
– Это не жеманство! – воскликнула уязвленная грубостью тона Хилари, вскидывая голову. – Вы несправедливы. Только потому, что я попросила остановиться… – Ее голос дрогнул. Она была смущена и растеряна и испытывала нелогичное желание снова оказаться в его объятиях.
– Ну вы же не ребенок, – снова заговорил он со злостью, отчего у Хилари задрожали губы. – Что бывает обычно после такого поцелуя? После того, как женщина позволяет мужчине так себя трогать? – Глаза его стали совсем темными от едва сдерживаемого гнева.
Хилари, не подозревавшая о том, насколько далеко способен завести его крутой нрав, сидела молча.
– Ты хотела меня так же, как я тебя! Может быть, хватит играть в игры? Мы оба знали, что это неизбежно случится. Ты взрослая женщина. Хватит строить из себя невинную девочку.
Его слова попали в цель, и предательский румянец залил ее щеки прежде, чем она успела потупиться, чтобы скрыть мучительную неловкость. Брет ошеломленно смотрел на нее, гнев боролся в нем с изумлением.
– Господи, у вас что – никогда не было мужчины?
Хилари закрыла глаза от унижения и упрямо молчала.
– Как же это могло случиться? – спросил он с недоверчивой усмешкой. – Как женщина в двадцать четыре года и с вашей внешностью умудрилась сохранить целомудрие?
– Это было не слишком трудно, – пробормотала она, избегая встречаться с ним взглядом. – Я, как правило, не захожу так далеко. – И она неловко пожала плечами.
– Надо предупреждать мужчин о том, что вы невинны, не дожидаясь, пока зайдете далеко, – едко посоветовал он, с сердцем гася окурок в пепельнице.
– Может, мне вообще на лбу написать «девственница» во избежание недоразумений? – вспыхнула Хилари, оскорбленно вскидывая подбородок.
– Вы знаете, что гнев вам к лицу, – сказал он невозмутимо, однако в голосе звенела сталь. – Так что следите за собой, а то как бы я снова не попытался изменить ваш статус.
– Не думаю, что вы опуститесь до того, чтобы взять женщину силой, – выговорила Хилари.
Брет снял со стула пальто, потом, помедлив, повернулся к ней, поднял ее на ноги, прижал к себе и не отпускал до тех пор, пока она не перестала сопротивляться и бессильно не прильнула к нему.
– Не надейтесь на это, – зловеще произнес он, легко толкая ее обратно на диван. – Я обычно добиваюсь, чего хочу. – Он неторопливо оглядел ее гибкое тело, задержался на дрожащих губах. – Не обольщайтесь. Я мог бы овладеть вами прямо сейчас и без всякого насилия, но… – Он шагнул к двери. – Но я подожду.
Глава 4
В течение следующих недель сессии проходили безо всяких осложнений. Ларри был очень доволен состоянием дел и принес Хилари пачку рабочих снимков, чтобы она могла взглянуть на плоды их совместных трудов.
Хилари просмотрела снимки с профессиональной объективностью и признала, что они превосходные, возможно, лучшие из всего, что сделал Ларри. В выборе ракурсов, освещения, светофильтров чувствовалась рука гения. Вдобавок к этому Хилари великолепно умела перевоплощаться. Фотографии уже положили начало исследованию женской природы. Пройдена была примерно половина пути. Если и дальше все пойдет гладко, они имели все шансы закончить проект даже раньше намеченного. Журнал со снимками должен был появиться в киосках в начале весны.
Продолжить сессии намечалось после Дня благодарения. Хилари была рада передышке, позволившей не только отдохнуть от работы, но и не встречаться с человеком, завладевшим ее мыслями и проникшим в ее сны.
Когда они снова увиделись после того вечера, Хилари ожидала, что оба они испытают чувство неловкости, но Брет поздоровался с ней как ни в чем не бывало, и на миг она даже решила, что ей просто приснились его поцелуи. Он ни словом не заикнулся об их совместном ужине и страстных поцелуях в ее квартире и держал себя с ней по-прежнему: сохраняя деловой стиль отношений, окрашенный легкой нотой насмешливости.
Но Хилари было вовсе не легко по его примеру демонстрировать равнодушие после того вечера из-за тех чувств, которые он в ней разбудил. Внешне она была абсолютно спокойна, в то время как внутри у нее все бурлило. Ларри время от времени делал ей замечания за излишне хмурый вид, но тут же и забывал об этом, не находя, впрочем, в ее поведении ничего необычного.
Стоя у окна в своей квартире, Хилари думала, что на душе у нее так же уныло, как на улице. Ноябрь подходил к концу, небо затянули свинцовые тучи, придавшие городскому пейзажу мрачное очарование. Деревья успели облететь и стояли голые и беззащитные, газоны пожухли.