90-е: Шоу должно продолжаться 10 (СИ)

Он обнял Кристину и приподнял ее в воздух.
— Ты даже не представляешь, как я рад! — он покружил Кристину и осторожно поставил ее на пол.
— Рад? — обалдело переспросила Кристина.
— Блин, я сказал рад? — воскликнул Астарот. — Да я счастлив! Офигеть! У нас будет ребенок! Это же охренительно!
— Что за шум? — из дверей высунулась сначала рыжая голова Бельфегора, а потом и все остальные «ангелочки».
— Парни, прикиньте! — Астарот раскинул руки, будто на нем были его сценические крылья. — У нас с Кристиной будет ребенок!
— Ого, ни фига себе! — «ангелочки» высыпали в холл и столпились вокруг Кристины и Астарота.
Все галдели, внезапно принялись обсуждать будущее имя, потом какого-то Захарова, который в школе еще женился на однокласснице по залету и как-то у них все хорошо сейчас.
«Да уж, неожиданная сторона 'ангелочков», — думал я, с удивлением глядя на совсем по-детски как-то радостные лица. Разве что Бегемот не разделял общего энтузиазма, но изо всех сил оказывал моральную поддержку Кристине. Мол, будет сложно вначале, но оно того стоит, правда-правда.
Кристина бросила на меня беспомощный взгляд. Я пожал плечами, стараясь не заржать. Вот реально, кто бы мог подумать, что компания парней, едва закончивших школу, так непредсказуемо отнесется к беременности? А где инфернальный ужас во взглядах? Где паника и лепетание: «Может быть, можно что-то придумать?..»
Да кто вообще, глядя на этих патлатых говнарей мог бы предположить, что они вот так на это отреагируют? Лично я не мог. И Кристина не могла…
Разве что, они заранее знали о ее плане поддеть Астарота и устроили вот этот спектакль…
Хотя нет, не похоже. Они довольно артистичные парни, но не настолько, чтобы вот такую искреннюю радость разыграть.
— Блин, я хотел как-то по-другому это предложить, конечно, — извиняющимся тоном сказал Астарот. — Ну, там, как-нибудь романтично, и все такое… Но теперь-то нам придется пожениться же, да? Надо же, чтобы у ребенка были папа и мама сразу. Подадим заявление?
— Ты… Ты серьезно? — Кристина похлопала ресницами. Потом оглядела всех «ангелочков».
— А как еще? — Астарот всплеснул руками. — Надо побыстрее, ты же наверняка захочешь выходить замуж в красивом платье, а потом станет… ну… заметно же!
Он изобразил полукруг руками у своего живота.
— Нет-нет, ты все равно останешься самой красивой! — тут же попытался исправить ситуацию он. — Просто я думал, что…
— Дурак! — Кристина стукнула его кулачком в грудь, и теперь в ее глазах вскипели настоящие слезы.
— Прости-прости-прости! Я не хотел! Я просто так обрадовался, что ерунду всякую говорю! — Астарот снова заключил Кристину в объятья.
От ванильности сцены у меня даже во рту стало приторно. Астарот гладит девушку по волосам, она плачет, уткнувшись в его плечо, а вокруг стоят друзья-«ангелочки» и неуклюже подбадривают.
— Ребята… — из дверей зала высунулся Витя. — Я настроил камеру, давайте снимать!
— Да-да, мы уже идем! — загалдели «ангелочки».
Но в зал они вернулись еще минут через пятнадцать обнимашек.
— И что ты будешь теперь делать? — со смешном спросил я, когда дверь закрылась. — Придется теперь реального ребенка заводить?
— О нет, ни за что! — Кристина помотала головой.
— А что тогда сразу не сказала, что это шутка? — спросил я.
— Я… — Кристина нахмурилась и опустила голову. — Он так обрадовался, и я не смогла. И ты не смей ничего говорить, понял?
— Ясен пень, — усмехнулся я. — Только смотри, как бы шутка не затянулась.
* * *
Я зарулил во двор и остановился у большой кучи почерневшего снега. Заглушил двигатель и откинулся на спинку кресла. Столько воспоминаний у меня с этим двором было связано. И с кучей этой тоже. В этот двор солнце никогда не заходит, так что сугробы могут до июня лежать. Вон в том подъезде жила Ира. Моя не первая школьная любовь, но самая, пожалуй, драматичная. Я из-за нее трижды дрался, а в этом самом дворе мы по много часов сидели вон на тех качелях и вели долгие-долгие разговоры… О чем мы вообще говорили? Блин, даже не помню уже! Было так захватывающе, она казалась такой интересной собеседницей…
  
Ха, а ведь она же до сих пор в этом дворе живет! Собственно, мы последний раз с ней виделись за месяц до того, как я ушел в армию. Осенью… У нас состоялся тяжелый и мутный разговор, на деревьях были остатки желтых листьев. Когда я вернулся, у меня была мысль ее отыскать, но как-то не срослось. Даже не знаю, что с ней случилось после. Мы как-то по-глупому расстались, вроде бы никто был не виноват, никаких измен, обманов или чего-то подобного.
— У бурных чувств неистовый конец, — вполголоса проговорил я и покрутил ручку стеклоподъемника, впуская в машину прохладный весенний воздух.
Хех, вот будет дурацкая ситуация, если любвеобильный Бес как раз к моей школьной любови Иришке в этот двор ходит! Он попросил заехать за ним по этому адресу в десять утра. Сейчас было девять тридцать. Просто я завез Еву в универ, немного покатался по улицам и приехал сюда. Подумал, может ностальгия какая-нибудь проснется. Все-таки, реально наш роман был очень бурным. Возможно, именно из-за него я и не спешил вернуться из армии. И контракт подписал… А может и нет. Память штука очень странная, со временем все события искажаются.
На секунду захотелось, чтобы она сейчас вышла из подъезда. Так получилось, что два моих мира почти никак не пересекаются. Вроде бы, и город небольшой, а как будто другая реальность. Вроде даже термин какой-то есть, который такие вот социальные пузыри обозначает.
А, точно, вспомнил! Эхо-комната. Смотрел как-то про такое явление познавательный ролик за завтраком. В своем прошлом-будущем. Очень меткое определение, но целиком его осознаешь и ощущаешь, когда выпрыгиваешь из своего социального пузыря в другой. Где реальность оказывается…
Дверь подъезда скрипнула, на крыльцо выскочил Бес. Растрепанный, на лице глуповатая улыбка. Но подъезд другой, не иришкин.
— Так сладок он, что наконец-то горек… — пробормотал я, отстегнул ремень безопасности и вышел наружу. — Илюха! Иди сюда!
— А, вот это твоя машина! — Бес быстрым шагом пересек двор. — Цвет прикольный. Хорошо, что универсал, много сразу влезет.
— Посмотрим, на сколько денег хватит, — пожал плечами я. — Я же не миллионер.
— Да там отлично все, вот увидишь! — Бес застегнул пальто, перепутав пуговицы. Когда обнаружил это, чертыхнулся, принялся перестегивать. — Погнали уже, фигово будет, если ее муж меня во дворе застукает!
— Да уж, Бес, ты неисправим, — усмехнулся я. — Садись тогда.
— Да, понимаешь… — Бес открыл пассажирскую дверь и забрался в машину. — Мы с Катькой в школе дружили еще, она училась на два года старше. В шахматном кружке познакомились. На ее выпускном поссорились, когда я… Ну, в общем, расстались. А тут неделю назад встретились, в кафе зашли, разговорились. Она замуж вышла за своего одноклассника, ребенок у них. И как-то слово за слово… В общем, погнали отсюда, нельзя ее подставлять.
— Тогда рули, штурман, — сказал я. — Куда нам в Закорске нужно?
— На «Кожмехпром», — сказал Бес.
— Ты думаешь, я настолько хорошо знаю Закорск? — усмехнулся я. — Это за дамбой или перед дамбой?
— За дамбой, — сказал Бес. — В общем, лучше водохранилище по новому мосту объехать, и потом еще километр по дороге. Уже даже не Закорск почти, а Завьяловка. Понял?
— Вот теперь да, — кивнул я и поехал. В этот момент дверь иркиного подъезда открылась. Но кто из нее вышел, я разглядеть не успел. Только то, что это кто-то женского пола в длинном и зеленом, как моя машина, пальто.
* * *
С Закорском в прошлой жизни меня мало что связывало. Я знал, что этот город-спутник Новокиневска существует. Несколько раз там бывал — на базе отдыха в пригороде, проездом и по работе пару раз. Центр себе представлял неплохо, но и только. Что там может быть интересного? Скучный маленький город, население — или работает на вагоноремонтном и живет в серых блочных многоэтажках, или живет в частном секторе и работает… Да хрен его знает где. Я вообще плохо себе представлял жизнь и быт крохотных населенных пунктов, которые видел либо как указатели на трассе, либо из окна поезда. Или автобуса. Для кого-то, конечно, и Новокиневск такой же точно проходной пункт. Но Закорск…