Пси-ON. Книга II

Кроме, наверное, телепатии, но об этом я предпочту не говорить.
– Самый простой и универсальный инструмент псиона, которым, тем не менее, непросто овладеть на пристойном уровне. – Литке мгновенно подхватил знакомую и понятную ему тему. – Ты уже ушёл дальше жгутов или «лап», как их ещё называют?
Классификация условных уровней владения телекинезом была мне знакома, так что я тут не оплошал.
– Осваиваю «верёвки» и «сети» из них. Получается неплохо. – Я решил приоткрыть карты наполовину, так как формально я уже дошёл до «нитей», что в учебной программе считалось максимумом. И Троекуров-старший на наших тренировках применял максимум нити, плюс сети из оных.
– Если ты действительно освоил это за неделю, плюс то, что ты показал на арене… – Литке покачал головой и шумно выдохнул. – Я даже не знаю, считать ли тебя первым представителем четвёртого поколения псионов, или же нет.
– Я предпочитаю видеть в себе аномалию. Потому что для «четвёртого поколения» я, как минимум, не родился в семье псионов. – Что факт, ведь мои родители гарантированно были обычными людьми. Иначе не погибли бы таким незамысловатым образом.
– Первый официальный псион второго поколения тоже был простолюдином, и родители его оказались обычными людьми. – Мы остановились перед строением из армированного бетона, напоминающим вход в бункер. «Наш» полигон был крытым и подземным, по всей видимости. – Они и сейчас здравствуют где-то на западе Речи Посполитой, насколько мне известно. И никакой «шокирующей правды» за эти годы так и не вскрылось.
– Но великовозрастных детин среди «первых» не было, разве не так?
– Так. – Парень кивнул, разблокировав массивную бронированную дверь полигона. – Но ведь всё бывает в первый раз, не считаешь?
– Бывает. – Я хмыкнул. Насколько точные слова при полном незнании всех окружающих меня обстоятельств. По прошествии семи минут мы ступили под своды тренировочного полигона. – Наверняка бывает…
Впереди маячило интересное, – не факт, но очень надеюсь, – общение, и сверх того – интересный новый опыт…
 
Глава 3. Точка зрения.
 
Георгий Литке утёр пот со лба серым грубым полотнищем, уселся на массивную металлическую лавку и забросил это странное полотенце на плечо. Сейчас, сразу после тренировки и в свете ярких ламп холодного света, он ничем не отличался от самого обычного парня своих лет. Окончательно исчезли напускной аристократический лоск и горделивая аура, не осталось и следа от мнимого превосходства во взгляде. Всё, что осталось – это человек, горящий своим делом и готовый мириться с чем угодно, если это поспособствует его скорейшему развитию. Натруженные мышцы, искра во взгляде, невероятный уровень вовлечённости и энтузиазма – в таком виде Литке-старший нравился мне куда больше, чем даже во время короткой прогулки по территории академии, от места нашей случайной встречи до полигона. Но и отрицательных черт, свойственных аристократии у него было не отнять.
Пока что не отнять.
Я опустился рядом, сразу же схватившись за поллитровую бутылку с водой, часть которой пошла на то, чтобы умыться, а часть я банальнейшим образом выпил, предварительно охладив до появления в жидкости первых кристалликов льда. Георгий заметил эту манипуляцию, и без лишних слов протянул мне свою бутылку, с которую я точно так же, – молча, тобишь, – поработал на манер морозилки. Не рассчитаны были местные мини-морозилки на то, что сам полигон будет прогреваться до сорока градусов тепла в самом прохладном месте. Вентиляция гудела с отчаянием загнанного в угол зверя, но этого было мало.
Ведь тут тренировались отпрыски Литке, и тренировка выдалась жаркой во всех смыслах. Оба брата демонстрировали всё, на что были способны и что не могло или разрушить полигон, или превратить нас в высохших и обугленных мумий. Варианты применения пирокинеза разнились от банальщины вроде плазменных шаров и стен пламени, и заканчивая нестабильными миниатюрными бомбами, формирующимися на расстоянии в три десятка метров и сразу же взрывающимися со значительной силой, способной перемолоть изнутри какой-нибудь танк. Естественно, обращением с посохом Георгий Литке тоже прихвастнул, взамен узрев «луч» с моего последнего выступления на арене – суть действительно высокотемпературную плазму, сжатую в крайне узкий пучок, фактически нить. Правда, в этот раз я «стрелять» не стал, и ограничился формированием небольшой «нити», которая Литке категорически не устроила. Почти полчаса мы потратили только на то, чтобы дойти до формы своеобразного когтя, подвешенного в десятке сантиметров над обратной стороной предплечья. Получившаяся конструкция помимо рабочей части над запястьем напоминала плоскость, согнутую у граней и в каком-то смысле «обволакивающую» предплечье подобно простенькой бронепластине.
  
И хоть защитные свойства такого «щита» было сложно задействовать где-то помимо полигона, за счёт его наличия достигался необходимый запас активного вещества, которое можно было при нужде оперативно перевести на лезвие, не создавая плазму заново. В общем-то, я не видел в этом огромной проблемы, – дайте секунду – и я хоть целый океан организую, покуда нервная система выдержит, – но Георгий посоветовал поступать именно так: мол, сие есть показатель разумности псиона, да и лишние растраты сил в бою не нужны никому.
Теперь я с лёгкостью создавал эти плазменные клинки, легко растягивая их до размеров полноценных ростовых щитов из далёкой древности. Зачем? А потому что красиво. Защититься-то всяко проще более традиционными методами вроде той же «области защиты», и щиты, как я уже говорил, баловство в чистом виде.
А вот клинки…
Со слов Георгия, с ними всё обстояло куда интереснее. В серьёзном бою псионы «рядового» уровня, не обладая превосходящими своего противника силами и умениями, нередко сближались с ним, чтобы гарантированно того поразить. Ведь контроль над реальностью был тем выше, чем ближе к ментальному ядру псиона располагался нужный кусок этой самой реальности. Соответственно, защищающийся при прочих равных был в более выгодной позиции, меньше напрягаясь и получая возможность свести всю схватку к ничьей или победе через истощение противника.
Или сбежать, что было даже более вероятно.
– И самое гадкое здесь то, что ты не можешь знать наперёд, какой враг тебе однажды повстречается. На дистанции псион рангом выше тебя, скорее всего, прикончит. Вблизи же шансы есть, и далеко не иллюзорные. Мой дед, первый псион в роду, так и приблизил род к трону. Прикончил Боязливого Алехандро, который только-только официально получил свой четвёртый ранг. Лишился руки и глаза, обзавёлся шрамами и, по итогу, вышел «на пенсию». – Георгий довольно улыбнулся. Дед для него явно был примером даже несмотря на досрочный выход на заслуженный отдых. – С его подачи все псионы в роду начали изучать боевые искусства. Крепкое тело – здоровый дух, да и шансов выжить в случае чего значительно больше.
– Здоровье тела – дисциплина ума?
– Это один из постулатов, которых мы придерживаемся. – Парень хмыкнул. – Когда ты сам по себе по ценности на поле боя сравним с армией, батальном или хотя бы дивизией, ленность и слабость – непозволительная роскошь…
Литке-младший, – тот, который Фёдор, – в это время практиковался в удержании контроля, сопротивляясь нашим, – по большей части Литке-старшего, – уколам, направленным на разрушение его плазменной сферы. Он сделал выводы из нашего столкновения, и уже пару дней так точно занимался развитием способности противостоять чужой воле. Получалось… ну, не плохо так точно, ведь Георгий в противном случае просто так с брата бы не слез. Его стремление к совершенству даже меня пробрало, а ведь мы общались всего – ничего, да и начали с откровенно паршивого знакомства.
– Мне ещё только предстоит пройти этот путь. – Сказал я, невольно сравнив свою физическую форму с таковой у Литке-старшего. На нём можно было расположение мышц заучивать, в то время как на мне… Ну, кости и вены, наверное. – Но меня смущает тот факт, что, похоже, возможности получить реальный боевой опыт в академии нет…