"Фантастика 2024-164". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Зашёл на кухню и попросил не кормить собаку без меня, на что получил ответ, что собака сама кормится.
– Это как так? – Опешил даже.
– А так! Забиваем дичь или кабанчика, а собака ваша, боярин, рядом стоит и, пока не кинешь ей шмат мяса, никого не подпускает к туше и уносить разделанное не даёт… Так что ещё и за это придётся приплатить.
– Договорились. – Ай да Гром, почуял свободу. Да лишь бы не погрыз кого-нибудь, а то виру потом замучаешься платить.
Домой надо скорее уезжать. Подальше от греха, дома-то его уже никто не боится.
Утром опять пришёл Изяслав и потащил в детинец, мол, князь заждался уже. После обязательных приветствий, наконец, приступили к делу.
– Обдумал я твои придумки. Печь будешь делать сам, с собой бери кого хочешь, а для защиты твоего поселения отправляю с тобой Изяслава с пятёркой дружинников. Жильём обеспечишь. На содержание деньги получат, а где кормиться будут – решите сами. Мастера тебе будут, глину и песок уже готовят, можешь посмотреть. Приедете – поселю в воинской избе, там же и есть будете. Про арбалет твой ничего сейчас говорить не буду, Изяслав присмотрится – доложит. Ступай. Быстрее уедешь – быстрее приедешь. Не тяни!
Вот и поговорили, в одно, так сказать, лицо.
– Княже, пошли кого-нибудь меня сопроводить, хочу глину с песком глянуть – подойдёт или нет.
– Изяслав, проводи.
Откланявшись, сходил, посмотрел – что таскают мужички. Наказал глину замочить в корытах побольше, а песок – сушить. Попрощался с Изяславом, пусть догоняют, и пошёл собираться.
А в харчевне уже все в курсе моего отъезда. Хозяин крутится рядом, денег ждёт, прислуга от радости, что Гром уезжает, даже коня взнуздала и оседлала, да в дорогу запас провизии собрала. Быстро переоделся в походно-броневую одёжку, рассчитался с хозяином, переложил по сумкам провиант и был таков.
Дорога уже знакома, и обратный путь показался значительно короче. Успел как раз к перевозу, и даже береговая въездная таможня не смогла испортить моего хорошего настроения.
Хотя мытарь попался въедливый, всё порывался в сумки мои заглянуть. Пришлось шугануть – нечего к знатному боярину, от самого князя едущему, в сумки лезть. Мало ли чего подумать могут.
И вот, наконец, я дома. До самого конца волновался – всё ли цело, живы ли мои друзья и соратники. Успокоился только тогда, когда из-за поворота вынырнула исходящая дымом труба печи в нашем доме, радостно и звонко залаял Гром и помчался вперёд, а на крыльцо вышел Головня и, приставив руку козырьком ко лбу, обернулся и что-то крикнул вовнутрь.
Подскакал к крыльцу, спрыгнул, повод перехватил кузнец, а из дома посыпались мои друзья.
Шикнув на всех, Головня степенно передал повод Еле́ню и, тяжело ступая, подошёл ко мне.
– Здравствуй, боярин Владимир Владиславович! Как съездил, всё ли в порядке? Может, в баньку желаешь, пока стол соберут? – Кланяется.
Шагнул вперёд, обхватил его за плечи:
– Как я по вам всем соскучился. Как вы тут без меня, всё ли хорошо?
– Работаем, дело продолжаем, запасы кирпича увеличиваем. Кузня работает. Всё хорошо!
Повернулся ко всем, радостно улыбнулся и поздоровался. «А гостинцев-то я не привёз, олень толстокожий» – прошила меня запоздалая мысль.
Так большой толпой и протиснулись в двери. Вокруг меня кипел водоворот, а я просто стоял и улыбался. Потом была банька, ломившийся от разносолов стол, моя любимая кровать и мой камин. Хорошо!
Утром собрались все за столом. Если вчера просто радовались моему возвращению, то сегодня нужно нарезать общие задачи и подготовиться к скорому отъезду. Да и Изяслава хорошо встретить надо и подобрать для его малой дружины комнату. Этим займётся Любава. Ребята будут под руководством Головни загружать фургоны кирпичом да печным железом.
Вот-вот должен десятник подъехать. Задерживается что-то.
Отослав народ заниматься делами, оставил Головню и попросил быстро и коротко пересказать все новости, которые произошли в моё отсутствие. Новостей особых не было, приходили несколько кандидатов в подмастерья, родичи хотят пристроить своих чад на хозяйство, в помощь Любаве. Все ждут моего приезда. Ну и пусть ещё подождут – не до того пока. Пошли к Любаве, посоветовались о кормлении дружинников. Решили взять с них деньгами, а Любава будет готовить. Тут же пришлось перерешать по поводу помощников на кухне и по хозяйству. Подумали вместе и переложили на хрупкие женские плечи этот кадровый вопрос, пусть сама себе подбирает помощников и сама же за них отвечать будет.
А вот и наша боевая дружина показалась. Немного ошарашенный Изяслав спрыгнул с коня, отдал приказ спешиться своим подчиненным. Обнялся с Головнёй, кивнул подмастерьям и подошёл ко мне:
– Когда ты рассказывал, сколько настроить успели, как-то не верилось. А сейчас смотрю и удивляюсь. За полтора месяца столько наворотить…
– А сколько ещё предстоит наворотить. – Улыбаюсь.
Обнялись с десятником, потом подошёл Мстиша и тоже радостно облапил меня. Давно не виделись.
Поздоровался с остальными дружинниками и пригласил всех в свои хоромы, благо стол с утра был накрыт. Посидели дружно и наговорились вволю. Потихоньку забрал Изяслава в свою комнату. Очень он удивился моему каминчику. Весь осмотрел, везде пощупал, только что не обнюхал. Обстоятельно обговорили задачи по охране, определили обязанности, договорились по кормёжке и размещению. Закончив наше совещание (можно и так сказать), вышли во двор.
Фургоны стоят загруженные, осталось только нам собраться. Поторапливаемся со сборами и выезжаем, тянуть нельзя – не поймут меня в этом времени. Опять прощание, и мы двумя фургонами трогаемся на запад. Лошади запряжены парами и то еле-еле тянут, груз очень тяжёлый получился. С другими колёсами завязли бы напрочь.
Нам везёт, и перевоз мы проскочили без очереди – видать, осенью торговля замирает и народ меньше ездит. Так что перевозчики были очень рады и даже спросили, когда нас ждать обратно.
С одной стороны, это хорошо, появляются новые и нужные знакомства, а с другой – мне сейчас лишнее внимание ни к чему. Таможня тоже рукой махнула, мол, проезжай.
Как-то не так всё – вроде везде хорошо, а на душе маятно, тревожно. Отъехали с версту, и я не выдержал – остановился, спрыгнул, поводья передал Еле́ню.
– Надень броню, достань арбалеты да заряди.
Подхватил меч да перевязь, подошёл ко второму фургону, где, услышав мои слова, засуетились с оружием.
– Сядьте пониже, арбалеты держите наготове, внимательно смотрите назад и вправо. От меня не отставать – держитесь чем ближе, тем лучше. В случае нападения я постараюсь прижать фургон к левой стороне – вы, если что, обходите меня справа. Бро́ни не снимать, если кто полезет – стреляйте сразу, потом разберёмся. Из фургона не вылезать ни в коем случае, ясно? Кирпичи переложи́те. Пока стоим, сделайте себе укрытие от лучников. Тревожно мне что-то.
Еле́ня уже облачился в свою броньку, арбалеты уложил по сторонам фургона, протянул мне мою куртку.
– Пока переодеваюсь, сооруди себе укрытие из кирпича, да сиди там. Если нападут – будешь заряжать.
– Заметил что, боярин?
– Ничего не заметил, а всё вокруг не так – царапает по сердцу. Смотри внимательно, наша сторона левая. Из фургона ни ногой, что бы не случилось. До вечера будем двигаться без остановок.
Уже привычно влез в свою кожанку, обшитую железом, проверил, на месте ли меч и метательные ножи. Вскарабкался на облучок, подумал секунду и пересел в глубь фургона. Обзор, конечно, немного хуже, зато можно стрелков не опасаться. Пристроил арбалет под правую руку. Еленя за плечом сопит, болты раскладывает. Грома отправил за кирпичи к заднему борту, пусть там посидит. Разыгралась моя чуйка, которая находится ниже спины – беду чует.
Тронулись потихоньку.
Вёрст пятнадцать проехали спокойно – Гром дремлет, народ потихоньку болтает, скрипят колёса, дрожит, прогреваясь, прозрачный воздух. Хорошо осенью, комаров и мух нет, ничто не докучает. Однако дело идёт к вечеру, и пора нам подыскивать местечко для ночлега. Стоило только подумать о привале, как вдруг предупреждающе рыкнул Гром. Мгновенно оборвалась тихая болтовня в заднем фургоне. Недолго думая, потянул лошадей чуть влево и фургон начал тяжело и медленно поворачивать. Бросил вожжи и подхватил арбалет.