Баба Люба. Вернуть СССР. Книга 2

Она победно глянула на меня и усмехнулась.
– Так что плати!
 
Глава 3
 
Почему одни люди тяжело работают, тянутся к каким-то целям, часто буквально сутками напролёт пашут в попытке жить достойно и отложить хоть какую-никакую копейку на черный день, а другие считают, что им все должны, что они вправе отбирать что-то у других. Где правда? Где справедливость?! Ведь эта дрянь Райка замахнулась отобрать рубль у сирот. Хотя какой там рубль! Там за этот «рубль» шикарный дом купить можно и машину в придачу.
Как так можно? За эти деньги она готова сломать жизнь двум детям!
В общем, я кипела внутри, но виду, конечно, не показывала.
А сама лихорадочно думала: однозначно шантажистам платить нельзя. Один раз даже если я и заплачу, она ведь на этом не успокоится. Будет и второй раз, и третий, и двадцать третий. А потом всё равно в опеку напишет. Просто потому, что может. Власть свою показать и удовольствие от чужих неприятностей получить.
С другой стороны, отказывать и тем более делать скандал –нельзя. Напишет же. И напишет так, что потом все эти комиссии замучают. А ещё может быть, что в этих комиссиях у неё кто-то свой есть, впряжется, и можно потом такие неприятности получить, что устанешь доказывать, кто прав, кто виноват. Причём, насколько я помнила по той, моей жизни, в это время законы трактовались достаточно вольно.
Поэтому я сказала:
– Хорошо. Но только это не так быстро.
– Мне быстро надо!
– Так, а почему ты сейчас только пришла? – нахмурилась я. – Почему раньше тихо на попе сидела? Ты же знаешь, что Пётр только что в Нефтеюганск уехал, там поезд четверо суток от Москвы только идёт, потом ещё до буровой сутки с пересадкой добираться. Так что пока я ему письмо напишу, пока оно дойдёт, пока он перевод сделает. Хотя даже не знаю, как такую сумму почтовым переводом переводить…
– Хочешь детей сохранить – плати!
– Да чем я тебе платить-то буду? – развела руками я. – Он мне ничего не оставил. Даже если квартиру эту продать, то такой суммы не наберётся. Да и не могу я её без него продать, у него тут доля. Так что или подожди немного, с месяц примерно, или делай что хочешь.
– Месяц… – нахмурилась Райка. – У меня нет столько времени.
– Почему это?
– У меня свадьба через пятнадцать дней, и мне деньги нужны!
– Ну одолжи пока, я не знаю, что тебе сказать…
– Тогда сумма повышается! – злорадно заявила Райка. – За ожидание.
И она назвала ещё большую сумму. У меня аж в зобу дыханье от такой наглости спёрло. Но я спокойно сказала:
– Договорились.
– Нет, ты расписку мне напиши!
Я аж икнула от неожиданности. Продуманная стерва.
– И ты мне напиши, – ответила я.
– Я?
– Ты!
– Какую расписку? – вытаращилась на меня Райка.
– Что не будешь писать в органы опеки месяц, пока я не соберу деньги.
– Я не буду это писать!
– Ага, я тебе сейчас напишу расписку на деньги, а ты сегодня же сядешь и напишешь в опеку. Детей отберут в детдом, а ты придёшь с этой распиской через суд с меня деньги требовать. Ищи дураков!
– Я не приду, – покачала головой Райка, правда, неубедительно.
– В общем, давай так – или устный договор, или расписку на расписку, – упёрлась я.
– Ладно, будет тебе расписка, – разозлилась Райка.
Мы обменялись расписками. Причём текст её расписки гласил, что она не будет заявлять в органы опеки в течение месяца. Вот и чудненько.
Райка упорхнула, а я стою, и меня аж колотит. И вот что делать? Да, месяц я себе выторговала. А что потом? Кроме того, я что-то сомневаюсь, что она месяц выдержит. Завтра же припрётся и будет опять деньги требовать, и расписка эта не поможет. Нигде она такую сумму не одолжит.
Так, в размышлениях, я вышла во двор.
На коронном месте, на лавочке, сидели, как обычно, Клавдия Тимофеевна и Варвара Сидоровна и люто скучали. При виде меня они немного оживились:
– Какие где новости? – первой успела задать вопрос Варвара Сидоровна и с превосходством посмотрела на Клавдию Тимофеевну: мол, учись, как надо.
  
– Вы что, ничего не слышали? – удивилась я и осуждающе покачала головой.
– Что?
– Где?
Старушки подобрались, как крокодилы перед прыжком на зазевавшуюся антилопу у водопоя.
– Райка из восьмой квартиры замуж выходит. Через пятнадцать дней.
– Да ты что?! – всполошились старушки, что такая новость и прошла мимо.
– А за кого? – всплеснула руками Варвара Сидоровна и вопрошающе воззрилась на меня.
– А ты что, не видела, ходит к ней такой блондинчик из соседнего дома, – вернула ей издёвку Клавдия Тимофеевна и с торжествующим видом ухмыльнулась.
– Что за блондинчик? – расстроенно нахмурилась Варвара Сидоровна, и в её глазах замелькали отсветы переворачиваемой картотеки из досье на всех соседей.
– Живёт вон в том доме, – махнула рукой с артритными пальцами Клавдия Тимофеевна. – «Жигули» у него, белые.
– «Жигулей» в том доме нету, – нахмурилась Варвара Сидоровна, – ты что-то путаешь, Клава. Может, «Москвич»? Были «Жигули» у Кузьмича, но там цвет «гранат», и он их в прошлом году продал, а себе купил «Ниву», зелёную, чтобы в кукурузе не видно было. Так он сказал. Его ещё жена потом долго ругала.
– Это потому, что он их с той стороны ставит, – загорячилась Клавдия Тимофеевна. – Там стоянка фирмы стройматериалов, и там у них всегда сторож сидит. Машина получается под присмотром.
– Грамотно, – оценила Варвара Сидоровна. – Где ж она такого пронырливого парня подхватила? А с виду мышь серая.
– И глазёнки маленькие, и ноги кривые, – осуждающе поддакнула Клавдия Тимофеевна.
Они воодушевлённо принялись обсуждать Райку и делать прогнозы, но я дальше слушать не стала. Основную информацию я получила. Осталось уточнить детали. И я знала, кто мне поможет.
Не откладывая дело в долгий ящик, я отправилась на соседний участок, который принадлежал Виталику, дворнику из нашей коалиции, рьяному врагу подлого Михалыча.
Номер квартиры и фамилию удалось выяснить сразу. Как и другие подробности. Оказалось, парень, Игорь, жил вдвоём с матерью. Открыл свой видеосалон. Ну как видеосалон – в небольшом подвале, как раз под зданием, где была фирма стройматериалов, начинающий предприниматель поставил видеомагнитофон, штук тридцать списанных в соседнем кинотеатре деревянных стульев и показывал всем желающим американское кино за небольшую плату. Фильмы там были незамысловатые, в диапазоне от «Кошмара на улице Вязов» до «Рэмбо» и «Хищника». Были и фильмы для взрослых, но их показывали по четвергам в полночь.
Выяснив все эти подробности, я, не откладывая в долгий ящик, отправилась к матери Игоря. Столкнуться с самым Игорем я не боялась, так как в это время он приобщал зрителей к прекрасному в своём видеосалоне (расписание я не поленилась сходить посмотреть на дверях подвала).
Дверь мне открыла немолодая уже женщина в новом бархатном халате с рюшами.
– Добрый день, Татьяна Петровна, – вежливо поздоровалась я. – Меня зовут Любовь Васильевна, я из нашего ЖЭКа.
– Здравствуйте, что-то случилось? – растерялась женщина
– Нет. Поговорить нам с вами надо, – сказала я, – это займёт пару минут.
– Но я всегда плачу вовремя, – смутилась Татьяна Петровна, – за этот месяц платёжка ещё не приходила. А за прошлые могу квитанции показать.
– Я о другом, – покачала головой я.
– О другом?
– Угу. Это касается Игоря.
– Что он опять натворил? – схватилась за сердце Татьяна Петровна.
– Да как бы вам сказать…
– Вы проходите! – воровато оглянулась Татьяна Петровна.
Я прошла в квартиру. Огляделась. Неплохо обставленная, но видно, что Игорь поднялся на видеофильмах совсем недавно: новые вещи резко диссонировали со старой совковой мебелью, да и ремонт сделать давно уже пора бы.
В глубине квартиры слышались какие-то звуки.
– Это я кино смотрю, – улыбнулась Татьяна Петровна, видя, что я прислушиваюсь. – Игорёша подарил мне видик и кучу кассет с индийскими фильмами. Так я их по сто раз теперь смотрю. У меня почти все индийские фильмы есть.