Камень. Книга двенадцатая
Станислав Минин
Камень. Книга двенадцатая
Глава 1
Прямо на «месте казни», но с другой стороны от продолжавшей вести трансляцию камеры старшие родичи заставили нас с Колей и Сашей выпить фактически по пол-литровой бутылке водки: если я вяло пытался отказываться, мотивируя это своим вполне удовлетворительным моральным состоянием, то вот мои братья подобных попыток предпринимать не стали и без возражений «намахнули» по три налитых стакана.
– Этой тоже налейте, – указала сыну царственная бабуля на бледную Изабеллу, стоящую в сторонке в обществе своего родителя и явно не отошедшую от того, свидетелем чего она только что стала. – А то еще на эмоциях умишком поедет, шаболда испанская.
Указание было выполнено без всякого сопротивления со стороны как старшего Савойского, так и его дочурки. Принцесса после приема дозы успокоительного чуть-чуть порозовела, потом ее слегка повело в сторону, и до машины она добиралась при помощи поддерживающего ее папашки.
Когда мы рассаживались по своим машинам, чтобы покинуть памятный мне еще дуэлью со старшим Савойским полигон, император в очередной раз пожелал в качестве транспортного средства использовать Ванюшин гелик, и я оказался на переднем сиденье рядом с колдуном.
– Ты как, Алексей? – первым делом поинтересовался дед.
Он демонстративно перевел телефон в беззвучный режим и убрал трубку в карман. Это же самое сделали и бабка с отцом.
– Ничего хорошего, но жить можно, – поморщился я. – И пить больше не хочу, разве что на ночь пропущу пару бокалов красного вина…
– Это адреналин, – безапелляционно заявили с заднего сиденья. – Когда отпускать начнет, твое «нормально» сначала превратится в очень плохо, а потом и в совсем хреново, так что пить тебе все равно придется, и не веселья ради, а здоровья для. Это же самое, даже в большей степени, касается и твоих братьев. Короче, слушай мой приказ – даю вам три дня на хорошенько пропиться и прийти в себя. Задача понятна, внучок?
– Понятна, – вздохнул я.
– Идем дальше. Отмокать все три дня вы будете на яхте. Яхту не покидать, с друзьями не общаться, телефонами пользоваться только для связи с ближайшими родичами. Присматривать за вами на постоянной основе станут Прохор с Ваней, а мы будем вас периодически навещать. Все понял?
– Понял…
– Просьбы? Предложения? Пожелания?
– Надо бы Гогенцоллернов и Виндзоров обрадовать, что Савойским наконец-таки удалось снять свой заказ на их устранение, а то мы с этой публичной казнью совсем про них забыли…
– Точно! – хмыкнул дед. – Хорошо, что ты вспомнил! Твой отец сегодня же свяжется сначала с Савойскими, а потом я наших немецких и английских родственников обрадую. Что-то еще?
– Пока ничего… Хотя… Маше-то с Варей можно позвонить? – я с кривой улыбкой повернулся назад. – И убедить их, что их старший брат совсем не тот монстр, которого они видели на своих телеэкранах…
Разговоры о том, что именно нам с братьями «выпала честь» осуществить правосудие над испанскими тварями и их родичами, начались за день до казни. Если я отнесся к этому достаточно спокойно, то вот Коля с Сашей несколько обалдели и даже попытались вежливо «отказаться», мотивируя это своей молодостью, неопытностью в подобных делах и тем, что у них в самый последний момент может «не подняться рука» на ни в чем не повинных родичей этих трех испанцев. Насчет ни в чем не повинных родичей я братьев вполне понимал – Коля с Сашей были в курсе всех раскладов относительно влияния Ватиканских колдунов на ситуацию. Кроме того, они прекрасно понимали и отсутствие фактической вины полковника де Кардона, хозяина виллы, бывшего командира Седьмой роты специальных операций тупо закодировали стать приманкой конкретно для меня. Это же самое против их воли сделали и с его подчинёнными боевиками, заставив тех напасть на наше посольство в Мадриде. Исходя из этих данных становилось очевидно, что родичи этих троих никак не виноваты в произошедшем, а значит, просто становились жертвами трагических обстоятельств.
К моему немалому удивлению, царственный дед на заявления внуков прореагировал вполне адекватно, а не полез на табурет по своему обыкновению, и предложил им посмотреть на ситуацию с другой стороны:
– Да, внучки, эти католические деятели из Ватикана обыграли и подставили не только нас, но и Савойских вместе с их подданными, – вещал он. – Вы правы, эти родичи фактически ни в чем не виноваты, да и сами нападавшие вместе с этим полковником, если подходить совсем уж формально, выполняли чужую волю. Но мы, я имею в виду не только Романовых, но и всю Российскую империю, обязаны на это прореагировать самым жестким образом. Я вас уверяю, основной грех смертоубийства ляжет в первую очередь именно на ватиканских колдунов, а уж потом только на нас с вами, причем ваша вина перед Господом будет минимальной – вы просто исполните мой приказ. Ватиканских же колдунов мы потом обязательно накажем, они у нас ответят вообще за все! – Дед прервался, чтобы выпить воды. – Идем дальше, молодые люди. Только представьте себе, сколько мы с вами после такой публичной акции сбережем в будущем жизней наших с вами соотечественников, находящихся за границей? Да к ним подойти бояться будут, не то что пакость учинить! Вы подумайте хорошенько над тем, что я вам сказал, и примите правильное решение.
После недолгих раздумий и общения со мной Коля с Сашей согласились, чем обрадовали старших родичей, но потребовали взять с собой на казнь побольше водки, мотивируя это тем, что в Афганистане им алкоголь здорово помог справиться со стрессом…
– …Маше-то с Варей можно позвонить? – Я с кривой улыбкой повернулся назад. – И убедить, что их старший брат совсем не тот монстр, которого они видели на своих телеэкранах…
Если мой родитель с царственным дедом нахмурились после этого комментария, то вот царственная бабуля вовсю улыбалась:
– Ты, внучок, просто обязан пообщаться с сестрами, а то вдруг они тебя начнут бояться больше, чем меня?
Император откашлялся и заявил:
– Дорогая, внук же о серьезных вещах говорит, а ты все шутки шутишь…
Мария Федоровна хмыкнула:
– А с чего ты взял, дорогой, что кто-то здесь шутит? Я и сама уже давненько внучка серьезно опасаюсь, а после того, как сегодня понаблюдала с каким профессиональным хладнокровием он этих испанцев на кол посадил, мои опасения переросли в самый настоящий ужас.
Дед хмыкнул в ответ:
– А по тебе и не скажешь, дорогая, улыбаешься вон, и руки у тебя не трясутся от страха…
Бабка гордо выпрямила спину, что на не особо удобном «дубовом» заднем сиденье гелика было сделать достаточно просто:
– А я что, на неопытную малолетку похожа, чтобы у меня ручонки от страха тряслись? Я же фигурально выражаюсь, так сказать, передаю вам свои внутренние ощущения. А теперь представьте, какие чувства сейчас испытывают в отношении Алексея и остальных Романовых все те, кто трансляцию смотрел в прямом эфире, в том числе и наши с тобой подданные, дорогой. – Она подалась вперед и похлопала Кузьмина по плечу: – Ванечка, мальчик мой, можешь свои чувства описать?
Колдун, не отвлекаясь от дороги, с улыбкой кивнул:
– Я трепещу перед царевичем и остальными Романовыми, государыня!
Императрица с довольным видом повернулась к супругу:
– Вот видишь, дорогой! Если уж Ванечка трепещет, что тогда другие-прочие чувствуют!
Дед только отмахнулся:
– Нашла у кого спрашивать! Наш Ванечка такого в жизни навидался и в таком поучаствовал, что у него, я уверен, даже аппетит во время казни не пропал. Да, Ванюша?
Колдун поморщился:
– При всем уважении, государь, но, когда царевич этим тварям кол в заднепроходное отверстие вставлял, некоторые неприятные ощущения меня все-таки посетили… А вообще, ваши императорские величества, если вам интересно мое скромное мнение, мероприятие прошло на самом высоком уровне – без лишнего пафоса и без ненужных рек крови, но с четким и внятным посылом для всех заинтересованных лиц. Кроме того, его святейшество с Алексеем, Колей и Сашей сработали на шесть баллов из пяти: когда подростки после казни упали перед патриархом на колени и принялись истово молиться, а Святослав их стал по головам гладить и утешать… Даже мое каменное сердце, ваши императорские величества, не выдержало, и на глаза навернулись слезы…