Старые деньги
Камиль шмыгнула за книжный шкаф – единственный темный угол спальни, закрывшись книгой, как щитом.
А Диана сделала несколько шагов вглубь комнаты и замерла, озираясь по сторонам. В ее волосах красовался большой цветок пуансеттии, а ноги, как обычно, были босыми.
– Какая у тебя лаконичная елка, – повысив голос, заметила Диана, надеясь, что Лео зашел в ванную комнату. Она подошла к елке, сняла с себя цветок и водрузила его на место верхушки, еще громче прокричала: – Я принесла тебе рождественскую звезду.
Камиль боялась даже дышать, стояла, не шелохнувшись, в своем укрытии, наблюдая за действиями Дианы, и придумывала оправдания на случай, если та ее заметит. А Диана подошла к двери в ванную, прислушалась и заговорила:
– Лео, ты что, прячешься от меня? Если ты думаешь, что я устрою сцену из-за фотографий Симоны, то это оскорбляет меня гораздо больше, чем сами фото. Лео? – еще раз позвала Диана. Когда ответа не последовало, она продолжила очень мягко: – Я знаю, ты гений, ты принадлежишь всему миру и никогда, слышишь, никогда не сможешь принадлежать одной женщине.
На мгновение она затихла, выжидая, как вдруг неожиданно начала с силой колотить в дверь и, срываясь на крик, потребовала:
– Лео! Не будь ребенком, открой дверь! Мне нужна помощь!
В отчаянии Диана дернула ручку, и дверь легко поддалась, выставляя на показ совершенно пустую ванную.
Диана несколько секунд стояла на пороге, потом рассмеялась в голос, нервно потерла лоб и быстро направилась к прикроватной тумбочке. Что-то написала на листе в отрывном блокноте, потом поцеловала гипсового юношу с копьем – так, что на его щеке остался ярко-красный след от губной помады, и поспешила на выход.
– Фух, пронесло! – выдохнула Камиль через пару минут после того, как Диана скрылась из виду. – Рождественскую звезду она принесла, это же обычный молочай, – передразнила она кузину Лео и вышла из своего укрытия.
Подойдя к статуе копьеносца, еще раз повторила слова Дианы:
– Гений, тоже мне, – потрогала пальцем отпечаток губной помады, покачала головой, прикидывая в уме, сколько Диане лет и кем она приходится Лео, а потом взяла с тумбочки листок, где нервным почерком было написано:
«Когда вернешься, загляни ко мне. Я снова ее видела!»
– Ну точно, эта Диана чокнутая, – напоследок проронила Камиль и, вернув записку на место, отправилась спать.
***
За завтраком Тургеневы вместе собирались редко, только в те дни, когда Лев Петрович работал дома. А сегодня, казалось, завтракать никто не собирался вовсе. Дворецкий не стучался в дверь Камиль и не приглашал спуститься в столовую. Она проснулась, как обычно, по звуку будильника и какое-то время даже полежала в кровати, поглядывая на часы, ожидая, когда проснется Лео и начнет одеваться. Она рассчитывала, что сейчас раздастся оглушительный вопль или его стошнит прямо на коллекцию наушников, когда он обнаружит среди своих вещей кишащих опарышей, но в доме все было мирно и чинно, впрочем, как и всегда.
Камиль нажала на пульт управления шторами и с наслаждением наблюдала, как эти бархатные четырехметровые исполины, украшенные по краю вышитыми басонами, разъезжаются в разные стороны, обнажая окно, и впускают в ее спальню слабый свет петербургского утра. Но дождаться, когда шторы замрут в нужном положении, у нее не хватило терпения. Она наскоро умылась, потерла лицо пушистым полотенцем и уже хотела помчаться вниз, чтобы узнать, вернулся ли Лео вообще со своей ночной прогулки и как отреагировал Лев-старший на исчезновение ключей от машины, а потом вспомнила, что обещала Марте не выходить в гостиную в мятой пижаме и с несобранными волосами. Поэтому, аккуратно заплетя волосы в две косы и выровняв тон лица невесомой пудрой, наспех натянула на себя первое попавшееся платье, купленное ей Мартой, и помчалась на первый этаж.
В центре гостиной, недалеко от камина двое незнакомых мужчин устанавливали елку, заранее наряженную сияющими цветами и золотыми шишками. Тут же суетился дворецкий, командуя вызванным на помощь охранником, который настраивал потолочные прожекторы так, чтобы они освещали эту пушистую красавицу. Горничная принесла золоченые канделябры высотой с трехлетнего малыша и, поставив с двух сторон от камина, стала устанавливать свечи.
«Фу, какие скучные люди, даже елку не стали сами наряжать, а это же так волшебно», – прошептала Камиль, направляясь на кухню, влекомая запахом яблочной шарлотки.
– Здравствуйте, тетя Валя, а что, уже все поели?
– Что ты, дитя, наши дамы обычно перед праздниками мало едят, чтобы сохранить нужные формы, а Лев Петрович уехал по делам.
– А Лео? – зачем-то понизив голос, спросила девушка, оглядываясь на дверь.
– Лео еще не появлялся. Этот худеть не станет, он поесть любит, – ответила кухарка, наливая Камиль какао в белоснежный фарфоровый чайник. – Садись за чайный столик у окна, накрою тебе здесь, пока гостиную украшают.
– А мы дома с мамой сами елку наряжали. Шары, сосульки, у нас даже были стеклянные Снегурка с Дедом Морозом и снеговик. Это же часть праздника. Обожаю запах свежей ели и мандаринов.
– А я в детстве могла только мечтать о елке, – задумчиво произнесла пожилая женщина, обтирая руки о фартук. – Но наши господа такого не любят. Марта говорит, что все должны делать специалисты, и даже елка должна быть, как бишь она говорит, «актуальной» и во всем идеальной.
Неожиданно на кухню забежала горничная и, что-то шепнув поварихе на ухо, схватила графин с водой и помчалась на второй этаж. Там захлопали двери, послышалась какая-то возня, потом приглушенные голоса Марты и Дианы, звуки открывающихся окон и непонятная суета.
– Что-то случилось? – встревоженно подняв брови, спросила Камиль и хотела тоже отправиться наверх.
– Не стоит туда идти. Просто наш мальчик, кажется, опять шалит. Марта нашла у него что-то в комоде и упала в обморок, – начала объяснять тетя Валя, удерживая Камиль за руку, получив распоряжение никого не пускать наверх. – Может, наркотики там у него, – выпучив глаза, прошептала женщина и прикрыла рот рукой, опасаясь сказать еще что-то лишнее. – С художниками, я слыхала, такое бывает.
* * *
Обед подали в шестнадцать ноль-ноль, после того, как из двора через черный ход выехала машина дезинфекции. На удивление Камиль, за столом собрались все домочадцы, и по их непроницаемым лицам нельзя было догадаться, что еще пару часов назад в доме творился настоящий переполох. Ни Марта, ни даже Диана не обратили внимания на Камиль, естественно, не считая ее виновницей утреннего происшествия. И только Лео, проходя мимо, злобно сверкнул глазами и угрожающе шепнул на ухо:
– И чего ты добилась? Маман упала в обморок, горничную чуть не уволили! Но меня тебе не достать!
Слова Лео мгновенно достигли цели. Осознание того, что из-за ее выходки пострадали невинные люди, напугало Камиль, она хотела тут же броситься к Марте, умолять простить ее. И наверняка бы это сделала, если бы не надменная ухмылка Лео, его высокомерие, читающееся в каждом жесте, и слепая уверенность в безнаказанности, которые будили в Камиль желание поквитаться.
Чопорный дворецкий в белых перчатках торжественно водрузил в центре стола супницу с крышкой в виде головки фламинго, а Марта стала рассказывать о планах на предстоящую предпраздничную неделю: благотворительный бал, встреча Гребного клуба, день без прислуги. Но не успела она дойти до времени покупки подарков, как снова появился дворецкий и сообщил, что прибыл Кир Сухарев:
– Попросить подождать в гостиной или пригласить сюда?
– Скажи горничной, пусть поставит еще один прибор, – недовольно ответила хозяйка дома, посчитав в уме, что уже скоро месяц как она в ссоре с матерью прибывшего молодого человека.
Кир вошел в гостиную – с безупречной осанкой, гордо приподняв подбородок. Его глаза светились природной смелостью, а выражение лица было настолько непроницаемым, что он казался гораздо старше своих лет. И только широкая черная толстовка с непомерно длинными рукавами указывала на его молодой возраст.