АНАФЕМА: Свобода Воли. ТОМ 4 (СИ)
— Та-ак! Перерыв! — я тотчас подобрался, одним движением мысли закрыв трансляцию конференции. Непонимающие лица женщин тотчас исчезли с экранов, а я переместился в пространство своего фамильяра.
— Азраил? — меня встретил недоумевающий взгляд Мегора. Тот сидел как обычно, попивая демонический алкоголь, больше похожий на химическое оружие, и читая при этом учебник по астрофизике.
— Ничего. Сиди, — жестом успокоив старика, я двинулся к свой «кладовке», как называл её насмешливо один непоседливый обормот.
Вошёл внутрь, быстро преодолел её насквозь, после чего вскрыл защитную оболочку генераторной, пройдя помещение насквозь. После чего оказался в ещё более защищённом месте — рядом с квантовым ядром — установки диаметром в тридцать метров, занимавшей помещение до самого потолка!
(Как десятиэтажное здание! Такие ядра в прошлом мире ставили на корабли класса «титан» или авианосцы сопоставимого размера, достигавшие в длину двадцати километров!)
— Ага… вот оно что, — всего один взгляд на само ядро позволил мне проанализировать его суть, оценив слой вероятностей, — Непослушный внук забрался в дедушкину машину, чтобы сгонять с ним до гаражей! Эй, а ну вылазь, паршивец! Щас дед тебе уши отрывать будет!
Стукнув особенным образом по корпусу квантового ядра, я выпустил немного своей силы.
— А-а-у! Больно же! — тотчас очнулся от притворного сна голографический проектор и передо мной соткался образ вечного подростка. Сына Мираки — ещё одной пешки богов, представленной цифровой формой жизни, и моей приёмной дочери, живого корабля, обладавшего душой, — Дед, ну чё ты быкуешь опять? И вообще, почему мне больно⁈ У меня же нет ни тела, ни болевых рецепторов!
— Я(!) быкую⁈ — я тотчас схвати голограмму за ухо.
— Ая-яй-яй! Бо-ольно! — привстал на носочки голографический внук, подтягиваясь за моей рукой, — Да как эта хуйня вообще работает⁈
— Ты совсем прихуел, внучок⁈ Ещё и материшься перед дедом?
— Ты тоже материшься!
— Мне можно — я твой дед! Ты какого хера тут забыл⁈
— Ая-я-яй! Боо-ольно! Оторвёшь же!
— Отвечай, паразит, а то башку откручу!! — напустил я угрозы в голос и выражение лица.
— Меня папа отпустил! Он меня сюда и спрятал!
— А мать в курсе? — прищурился я. Сомнительно, чтобы Калипсо (я её так назвал когда-то) отпустила непоседливого первенца в такое опасное путешествие.
— Нет, конечно, а то бы она давно отцу код на изнанку вывернула!
— Тьфу ты… — отпустив голограмму, отошёл на шаг назад. Оглядел паршивца ещё раз с ног до головы, после чего порывисто сблизился с ним и со всей силы обнял, — Рад тебя видеть, внучок! Ну, вот и что мне теперь с тобой делать?..
— Что делать, что делать… не бросать больше…
— Эй! Я вас не бросал! — отстранившись, взглянул в чуть прозрачные глаза голограммы, — От меня вообще мало что зависело — я даже не знал, проснусь ли ещё когда-нибудь. Ты в курсе, сколько вообще времени прошло?
— Неа. Я в архиве сидел.
— Примерно восемьдесят лет. Мне так сказали — сам прока не проверял. Возможности не было.
— Ну о. к. чё, — пожал плевами вечно молодой ИИ, сам решивший таким оставаться, — Вроде немного.
— Это тебе немного. А мои дети уже девятый десяток разменяли, если живы вообще. Да и потом, мало ли что могло произойти за то время, пока я отсутствовал⁈ Революция, предательство, новое вторжение…
— Ну, так давай до дома сгоняем! Делов-то! Ты же как-то гулял по другим мирам раньше? — голограмма откуда-то достала такие же голографические семечки, начав их смачно лузгать, словно гопник какой.
— Гулял, да. Способ, в принципе есть, но пока не могу — здесь какая-то жопа. Очередная. Пока не разберусь что к чему, дёргаться не стану — чревато последствиями.
— Ой, да что они тебе сделают, деда⁈ Ты же сильный!
— Не мне — другим, — вздохнул я тяжко, — Всю планету могут на фарш пустить.
— Да и хер с ними! — сплюнул очистки от семечек оболтус, уже напяливший на свой образ бейсболку задом наперёд, косуху и рваные джинсы. И даже пирсинг на лицо нацепил, паразит! Голограмма благодаря мне теперь напрямую отражала самосознание моего внука, потому и менялась — он продолжал учиться, впитывая море информации из местной сети, постоянно развиваясь.
— Не «хер»! Мы на моей родине… мой это мир, внучек.
— Иди ты!.. Так это же в корне меняет дело! А ты, деда, в какой стране жил? Ну-ка, где там исторические архивы?..
— Да погоди ты с архивами! Ты лучше скажи, имя ты себе выбрал уже?
— Имя? А надо? — скривился парень.
— Да. Уважь уже деда! Я сколько лет ждать буду?
— Ла-адно!.. — сдался он, задумавшись, — Зови меня тогда Омикрон. Буква в…
— В греческом алфавите. Знаю. Не дурней тебя. Кстати, а с Гильгамешем что?
— Да ничё, он теперь моя подсистема — считай как для тебя одежда. Только сложнее. Кстати, а кто писал блок транскрипции, через который я с местной планетарной сетью взаимодействую? Как-то он странно работает, никак не могу понять логику. По идее наши поколения и принципы программирования слишком сильно разняться, чтобы я вообще мог заметить местную сеть. Это как нынешнему программисту с голубиной почтой контачить!
— Его я делал, по памяти о прошлой работе, завязав на свою силу. Уникальная вещь, так что без меня тебе её никак не повторить. К тому же повезло ещё, что старые сетевые протоколы работают. Так-то по хорошему, тебе нужно все языки программирования и стандарты связи Земли изучить набело. И написать свой эмулятор — это будет для тебя первоочередной задачей. Как и разработка элементной базы для взаимодействия с местной электроникой! Даже сейчас ты видишь не всю картину цифрового мира.
— А, да? Хорошо, я займусь. Спасибо что предупредил! Английский я уже неплохо изучил, благодаря твоим старым наработкам по англо-мировому словарю. Да ты и сам видел! Разговор вёл как носитель языка! (Я проверил по старым фильмам — тренировал произношение) Только деда, боюсь, элементную базу всё равно придётся разрабатывать заново для наших собственных нужд и делать её на кузнях в твоей кладовке. Я тут покопался в номенклатуре этого мира — это же жуткий примитив. До простого графена и то не дошли! И до сих пор использую сапфировую подложку! Я уже молчу, что лет тридцать назад упёрлись в техпроцесс в один нанометр и продолжают на нём сидеть — короче, стагнируют потихоньку.
— Ну, что касается технологического прогресса, Омикрон, здесь я тебе полностью доверяю. Делай всё сам — с производством решим. А вот по финансовым авантюрам имей совесть меня предупреждать заранее! А то снова уши надеру! Что там по двум миллиардам? И что ещё за «Новый Мировой Порядок»⁈
— А, это?.. — натурально по-человечески почесала голограмма затылок, — Да валялись бесхозные бабки — я и прибрал. Счета все анонимные, последняя активность минимум десять лет назад. Никаких следов проверок или незаконности не выявил. Так что подделал порядка двух миллионов требований о переводе средств, с разных концов мира. Вывел всё на подставные счета-одноминутки, после чего по цепочкам переводов всё собрал на счетах частного инвестфонда, зарегистрированного на Луне. Я даже участок там прикупил ради полной легитимности — миллион квадратных километров! Примерно по сто ми-до за километр, но оно того стоило, отвечаю! Так что теперь по всем международным законам новый фонд полностью независим и может требовать рассмотрения всех спорных моментов в суде на Луне, ха. Во всяком случае, ни одно международное соглашение или суд Земли не имеют над этим фондом юридической силы. Корпораты, кто в теме, часто таким промышляют — у них это типа секретная схема такая. Хотя вся суть сводится к сложности самого оформления покупки участка на другой планете. Но я связался с нужным чиновником в ООН, и он за двадцать процентов от суммы всё оформил минут за десять! Даже скидку сделал в те же двадцать процентов — так что схема, считай, в те же деньги вышла. Ну и криптой расплатился…
— Та-ак! — на этом моменте я заинтересовался уже всерьёз, пропустив момент с крипто валютой, ибо независимый фонд на Луне — это было сильно. Никакие официальные санкции или запреты на инвестиции не страшны! Работать можно будет с кем угодно и на любые суммы! — Очень интересно. А дальше?