Ты просто огонь!

– Рад приветствовать вас, Карина, у нас.
Причем сказал это он тем тоном, который намекал: прощаться со мной будет еще приятнее.
М-да… Здесь, похоже, не любили людей из министерства. Не иначе как считали их как минимум элементами хаоса и источником проблем. В общем, теми, от кого просто так не отделаешься и кто на раз может устроить сбой в хорошо отлаженном рабочем механизме. Потому что зам, в лучших традициях опытного сапера, отнесся ко мне как к активированной бомбе: аккуратно, ласково и… постарался побыстрее избавиться.
– Взаимно.
Я растянула губы в дежурной улыбке и тут же поинтересовалась, где могу увидеть Виктора Воронова.
Оказалось, что мне вдвойне повезло: во-первых, нужный мне огнеборец был на дежурстве, во-вторых, не на вызове, а рядом с пожарным депо, на учебной башне.
Чтобы попасть туда, нужно было пройти через внутренний двор, повернуть налево и миновать арку. Но я не прошла и полпути, как зазвонил телефон. Достав его на ходу, глянула на экран, и на меня из-за угла едва не налетел какой-то тип.
– Твою ж!.. – выдохнула я, стремительно наклоняясь и пытаясь поймать выпавший из руки телефон.
И тут же столкнулась… Хотелось бы сказать нос к носу, но по факту лбом с твердой мужской грудью. А все оттого, что тот, в кого я врезалась, тоже наклонился, ловя мой мобильный. И ему это даже удалось. У самой земли сильная мужская рука схватила смартфон, не дав тому разбиться об асфальт.
– Прошу прощения, – услышала я приятный мужской голос с легкой хрипотцой.
Невольно сглотнула, вскинула голову, желая извиниться за столкновение, и…
– Ты-ы-ы! – выдохнула я зло.
А все потому, что я врезалась в того самого типа из клуба, который окатил меня пеной. Пожарника недоделанного, как я окрестила его тогда мысленно. Хотя… судя по шлему и защитной одежде, он таки был еще каким доделанным и настоящим.
Миг непонимания. А затем голубые глаза пожарного сузились, и в них закружила вьюга. Блондин медленно распрямился и протянул мне телефон.
– Мы знакомы? – холодно поинтересовался он, хотя по взгляду было понятно: узнал, гад белобрысый.
К слову, гада было много. Казалось, что он занял собой все пространство подворотни. В клубе белобрысый вроде выглядел не таким высоким. И широкоплечим. И… опасным. А тут не человек – плита. Гранитная. Надгробная. Моя.
А с учетом того, что я макушкой этой верхотуре доставала без каблуков ровно до подбородка, пришлось даже голову запрокинуть, чтобы смотреть этой холере прямо в глаза. Последнее, кстати, сделала зря.
Только глянула, а ощущения были, что ухнула в прорубь с головой. Морозом прошило от затылка до пяток. В первый миг как-то оробела даже. Захотелось сделать шаг назад. Но едва я только это осознала, как разозлилась. Не на блондина. На себя за то, что испугалась. Я не пасовала перед воротилами бизнеса, политиками, преступниками, а тут… Да что такое, Поддубник?! Соберись!
Вскинула голову, отчего короткая прядь выбилась из прически и чуть заслонила обзор. Тут же захотелось ее убрать, заправив за ухо, но усилием воли сдержалась. Все же, когда по курсу намечается грозная обличительная речь, как-то не комильфо что-то одергивать, почесывать и проявлять. Я уже набрала воздуха в грудь, чтобы высказать все, что думаю о тех, кто толкает девушек под руку к самосожжению, как эта зараза меня опередила:
– Точно, вспомнил, я тебя тушил в клубе.
– Сначала ты меня поджег! – выпалила я и обличительно ткнула пальцем в куртку белобрысой сволочи.
Тут же предательски заныло в основании ногтя. И это с учетом, что маникюр у меня всегда был короткий, без наращивания. Что у этого паразита под курткой? Стальные пластины, что ли?
Но, как бы ни было больно, я руку не отдернула. Плевать. Перетерплю. Не показать свою слабость было важнее.
– Я?! – возмутился этот тип. И не знаю, чего в этот момент в его голосе было больше: изумления или возмущения. – Да я тебя, пироманка, не трогал даже, пока ты не загорелась!
Я поперхнулась вдохом. Как этот убогий меня только что назвал? Пироманка? Сам-то!.. Инквизитор недобитый. Бедных ведьм, в смысле девушек, заживо сжигать!
 
– Еще скажи, что не толкал, – я пошла в наступление. Причем как фигурально, так и буквально, сделав шаг к белобрысому паразиту.
– Не толкал, – невозмутимо за мной повторил гад.
– И волосы сгорели не из-за тебя? – Я отняла палец от мужской груди и указала на свою прическу.
– Абсолютно, – педантично проследив за движением моего перста, ответил этот непрошибаемый кусок керамогранита и добавил: – Чаще всего люди страдают из-за собственной халатности. И ты могла сгореть из-за своей неосторожности.
Что? Я еще и виновата? Руки сами собой опустились и сжались в кулаки. Мужики все одинаковые! Что бывший, который виртуозно мог обелить себя и обвинить других, что этот…
Все внутри меня кипело, бурлило и готово было взорваться. Да что там! Я была в таком состоянии, когда противника можно порвать на ленточки и не заметить… Правда, этого паразита не заметить было бы проблематично. Столько килограмм мышц! Сколько выдержки и стальных нервов… Это же мотать – не перемотать!
И тут из-за спины белобрысого типа раздался топот, какой бывает при беге, и чуть сбившийся голос выпалил:
– Ворон, еле догнал! Там зам звонил, просил предупредить, – говоривший перевел дух и со смешком продолжил: – К тебе из министерства какая-то мини-стерва пришла…
Мы с белобрысом синхронно посмотрели в сторону говорившего. И если керамогранитный лишь полуобернулся, то мне пришлось наклониться и выглянуть из-за своего блондинистого укрытия.
Я увидела невысокого парня в спецовке, с торчавшими ежиком волосами, темными от пота. Он же в свою очередь разглядел меня. Замер. Сглотнул. Оценил ситуацию и выпалил:
– В смысле дама из министерства… – Еще раз посмотрел на меня, сделал шаг назад, понял, что на «даму» я могу оскорбиться еще сильнее, чем на стерву, и еще раз поправился: – То есть девушка…
Впрочем, мне сейчас было плевать, как меня называют, хоть фрау, хоть чумой, хоть мумией… Важнее было то, что передо мной стоял тот самый Виктор Воронов, до которого я должна была донести предупреждение от старого лиса – как я про себя называла пресс-секретаря.
– Значит, Воронов… – протянула я, выпрямляясь.
Парня из-за спины блондина в таком положении уже было не разглядеть, но, судя по звукам, гонец никуда не испарился. Но и подходить ближе не думал. Видимо, не мог определиться: то ли ему деликатно уйти, то ли невежливо остаться, зато поддержать напарника.
– И зачем же ты меня искала? – невозмутимо поинтересовался белобрысый, глядя мне в глаза.
– Это ведь ты выкладываешь видео с пожаров на своем канале? – спросила я, не став ходить вокруг да около.
– Допустим, – сквозь зубы процедил этот… ворон. Хотя какой он с такой-то пепельной шевелюрой ворон? Ворона. Белая.
– Пресс-секретарь просил тебя предупредить: или ты закрываешь свой канал, или увольняешься. Незачем компрометировать себя и всех… – Я выдохнула, не договорив. Все силы сейчас уходили на то, чтобы быть, мать его, вежливой и невозмутимой! Хотя бы внешне.
Белобрысый паразит замолчал. Выразительно так. Задумчиво. Окинул меня взглядом, словно прикидывая, закатать ли в бетон или просто свернуть шею, а затем сказал, как топором рубанул:
– Это месть?
– Что? – мне показалось, что я ослышалась.
– Ты решила: я виноват в том, что ты спалила волосы, промочила платье, что у тебя потек макияж, сломался ноготок, сдох хомячок и ты не успела на распродажу, или что там у тебя еще из бед случилось… Так, зефирка? И решила воспользоваться своим служебным положением и поквитаться.
– Поквитаться?! – прошипела я гадюкой, чувствуя, что еще немного – и буду изображать закоротивший светофор. Потому что глаз готов был вот-вот начать дергаться. – Это не расплата! Это распоряжение моего начальства! Мне приказали достучаться до тебя, непробиваемый. Простую мысль донести. Ножками. – Я изобразила в воздухе средним и указательным пальцем шагающего человечка, как для малолетнего ребенка.