Адвокат вольного города 8 (СИ)

— С этим я помогу.
— Как? — прямолинейно в лоб спросил слегка удивлённый Шпренгер. — Не буду скрывать, у империи отсутствуют прямые транспортные сообщения с каганатом. Горы, леса, естественные преграды.
— А у меня есть самолёт.
— Что, простите⁈ — я почти воочию увидел, как старый хрыч очень недовольно нахмурился. — У нас была оперативная информация, предположение, что у Вас может быть самолёт, но проверка его не обнаружила. Хотя Ваши фотографии на совете… Не магия, а авиаразведка, так?
— Господин полковник, у меня есть самолёт. Это законченная мысль.
— Ладно. Мы рассматриваем, как наиболее вероятного к внедрению, знакомого Вам агента Константина.
Ишь ты! Я угадал двоих из двух, ведь когда-то предполагал это в разговоре.
— А у меня в этом вопросе есть право голоса?
— Наша служба — это не греческая демократия. Но высказаться Вы вправе.
— Я против и могу своё мнение обосновать.
— Уж извольте. А у вас, оказывается, конфликт?
— Что? Нет, напротив, Константин мне близок, можно сказать, что друг. Но… Смотрите, я считаю, что нужен кто-то сильно старше, с опытом, общительный, но способный к боевым оперативным действиям.
— Почему?
— Ну, одно дело, Константин сидит в городе. Кустовой, это, извините, цивилизация. А каганат — это стоянки, степь, горы, леса, и местные. А он молодой, интеллигентный парень.
— У нас на службе отменная боевая подготовка.
— А этого мало. Там надо уметь искренне смеяться, сидя бок о бок со степняками, а потом внезапно кого-то из них ударить клинком под рёбра. Сможет он так? Не разговаривать на «Вы», а вызывать у них уважение, при всём при этом видеть, кто из степняков продался англичанам. Потом, степняки ценят силу и возраст. Знаете, как я стал представителем Юбы?
— Уж поведайте. А то в Вашем досье такого нет. И избавьте меня от шутки про бакланов.
— А зря, она отменная. Так вот, меня Предок закинул на Изнанку, а когда я оттуда вернулся, то оказался в Степи, буквально среди степняков, один из которых немедленно захотел надеть на меня ошейник раба.
— А Вы? Апеллировали к закону?
— Я сделал у него в ноге дырку из двустволки. С тех пор меня уважают в Степи, называют «стреляющий адвокат».
— Дополню сведения о Вас, хотя история так себе. И Вы хотите сказать, что Константин слишком умный и духовный человек?
— Да, слишком. Мне жаль такое говорить. Да и со мной он не справляется, если объективно. А в каганате мне понадобится более взрослый человек, с которым я могу общаться как со старшим, советоваться, опираться на его опыт. К тому же ему надо контролировать не только меня, но и Чуя. А это значит, быть старше и его.
— Дмитрия там ещё нет. Ладно, я услышал Ваши слова и нахожу их весомыми. Изначально мы исходили из опыта работы Константина в регионе, а это перемещение — как логичную карьерную динамику.
— И его опыт бесценен. Но он может вырасти в регионе и закрывать это направление годами, зная всех и вся, в том числе за счёт глубокой адаптации к Кустовому. А в каганате нет не то, что городов, а даже стационарных стоянок степняков.
— Оправдываете его?
— Хвалю и ценю.
— Изучайте содержимое конверта и помните, что храниться все эти документы должны в сейфе, — свернул разговор полковник. — Также не забудьте доложить о посещении каганата. Касательно нового агента… Я Вам сообщу. Скорее всего его придётся привезти из Барнаула, перебросим туда. И это бы прибавило Вам ценности, если транспортировку и внедрение обеспечите Вы. Скажем, мы тогда перестанем задавать вопрос о самолёте и его происхождении, ведь нам известно, что легальных продаж в Кустовой такой техники никогда не было.
Вот он талант, так легко и походя поставить меня в виноватое положение!
Мы закончили разговор, я положил голову на руки и какое-то время пролежал так, просто размеренно вдыхая и выдыхая. Кто сказал, что мне всё это легко даётся?
* * *
Встав со стола и удерживая под мышкой папку, я почувствовал себя столетним стариком. Вроде всё взял.
 
Мобилет снова зазвонил.
— Да, господин полковник! — не глядя принял вызов и с деланной бодростью в голосе ответил я.
— Э-это не по-полковник. Э-то Фил. Ну то есть Филипп, я хотел сказать, — в мобилете послышался взволнованный и растерянный голос моего двоюродного брата.
— О, привет, Филипп, сто лет тебя не слышал. Прости, сейчас очень устал, можем завтра с утра поговорить?
— Нет. Это п-прям срочно. Аркаша, твоя семья пропала.
Я хотел было с пафосом сказать, что я одинокий волк и всё прочее, но осёкся.
— Ты где? — осевшим голосом спросил я.
— Возле их дома. Ты п-прости, они Ионе дали запасной ключ. Се-сегодня должен был быть ужин семейный. П-прости, что говорю тебе такое, т-тебя же на них не бывает.
Попустил укол мимо ушей, семейных посиделок я не любил и всегда старательно саботировал, причём успешно, меня вообще перестали звать.
— И?
— Мы вошли, а т-тут в доме словно ураган пронёсся, и н-никого нет. Но я думаю, если бы они уехали, то п-предупредили бы.
— Предупредили бы, — мрачно согласился, помятую про угрозу со стороны Хомяковых. Выходит, не шутили, черти. — Сейчас буду.
Я набрал майора Ветра.
— Господин майор, простите, что так поздно звоню, у меня тут лёгкое ЧП.
— Ничего, Вам можно.
— Можете сейчас по одному адресу подъехать?
— Всех с собой брать? — без всякого пафоса деловито спросил вояка.
— Всех? Это вы сейчас на базе все?
— Ну да, даже Джо, которому есть где жить, из чувства солидарности живёт теперь с нами. Казарменный режим, только не для дисциплины, а из-за экономии.
— Возьмите кого-то из оперативников. Пишите адрес.
* * *
Я добрался при помощи Шило, тут же вступил в какую-то лужу, и, матюкаясь, дошёл до съёмного дома семьи, попутно отряхиваясь от грязи, так что меня почти догнала служебная машина «Единорогов».
Филипп пребывал в растерянности и сидел на крыльце, глядя куда-то вдаль, а Иона, наоборот, бродила по дому, переворачивая вещи, открывая шкафы, заглядывая под кровати, словно решив, что Филиновы решили сыграть в озорную игру — групповые прятки от гостей.
Оперативники с располагающими профессиональными улыбками прошли вперёд. Первый дружески присел рядом с Филиппом, предложил тому закурить и стал расспрашивать его мягким обволакивающим голосом. Второй опер зашёл в дом, деликатно усадил деятельную Иону за стол, отвлёк разговором, нашёл для неё водички, напоил как ребёнка.
Мы с майором обошли вокруг дома, словно это брожение имело какой-то смысл.
На заднем дворе были качели на четырёх опорах, к одной из которых прикручена банка из-под сгущённого молока, которую использовали как пепельницу. Вероятно, тут кто-то качался и курил одновременно.
За лицезрением этого странного сочетания предметов нас застал второй оперативник.
— Ну, всё…
— Что, всё? — не понял Ветер.
— Ну, мы проведём оперативные мероприятия, осмотр, проверку, показания снимем, но всё ясно и так.
— Хомяковы?
— Хомяковы или боевики, либо же вместе в сочетании. Сработано достаточно чисто, никакой крови и следов борьбы. Это внушает оптимизм, значит все живы и не ранены. Увезли на машине, как видно из следов, на той же, на которой приехали. Сработали быстро, раз соседи шум не подняли.
— Я понял, — с уважением кивнул на его деловые и толковые (особенно с учётом скорости их получения) пояснения.
— Вы можете ехать. Вернее, я бы рекомендовал так и сделать. Допросить тех Хомяковых, которые что-то знают.
Мы с майором переглянулись, и я взялся за телефон. Вот ведь чёрт, а я рассчитывал сегодня пораньше лечь спать, да и обещание самому себе оказалось совершенно невыполнимым.
* * *
Китайцы поместили высокопоставленных пленников на Макарьевской Изнанке, очень далеко от портала, в целях конспирации, разумеется. Поэтому нам пришлось ехать почти два часа на машине, сначала по плохой дороге, потом по очень плохой, а потом ещё и идти пешком.