Разрушение в школе Прескотт (ЛП)

— Я знаю, Пен, и я тоже тебя люблю. Больше чем солнце любит облака. Пожелай мне и Вику — мне и Хавок — удачи. У меня предчувствие, что медовый месяц испортит меня в наихудшую сторону.
В дверь слегка постучали, но на самом деле, это лишь был вежливый стук. В этих стенах слишком много придурком, чтобы притворяться, будто Каллум не видит меня и Аарона в моей импровизированной гардеробной.
— Мы готовы, — сказал он, улыбаясь мне так, как может только он, словно боль приятна, а мир — хрупкий монстр с голодными челюстями. Мне нравится его улыбка, потому что она также говорит, что его не заботит ничего из этого. Если Каллум Парк любит кого-то или что-то, он буквально убьют весь мир. — А ты?
Столько много скрытых оттенков в этом вопросе, но я все равно кивнула, вставая и крутясь, чтобы он мог увидеть меня с готовой прической и макияжем. Мы наняли одну из девочек Стейси сделать это. Она не была плоха, но она не Айви Хайтауер.
Я облизала губы.
Нет.
Сегодня никаких мыслей о делах. Дела были вчера. Дела были, когда я смотрела, как мисс Китинг (которая сейчас в больнице, спасибо Ванну) вырубили пистолетом. Делами было погоня Тинга через кладбище. Делами было положить его в раннюю могилу.
— Готова, — громко сказала я, протягивая руку Аарону.
Я еще не выглядывала наружу, чтобы посмотреть, кто на самом деле пришел на свадьбу, но на самом деле это не важно, потому что там будут парни Хавок. Этого мне достаточно. К тому же….часть меня хотела бы увидеть лицо Памелы, когда Аарон поведет меня к алтарю.
Аарон сплетает наши руки, наклоняясь вперед, и целует меня в лоб. Его фирменный запах окутал меня, успокаивая мои нервы и блокируя влажную вонь прогнивших половиц и осыпающейся штукатурки потолка.
Я выбрала идти к алтарю под песню The Maine — Numb Without You, только под оркестровую версию, а не оригинал. Почему-то, когда я услышала ее, то подумала обо мне и Вике. Если у парочек на самом деле есть своя песня, то тогда это определенно наша.
Каллум выскользнул обратно, ожидая у двери, пока Аарон и я не постучали, говоря о том, что мы готовы. Сквозь грязные окна по бокам от двойных входных дверей я едва могу видеть алтарь. Арка из белых роз возвышается над темно фиолетовыми волосами Виктора, Оскар стоит по центру рядом с ним, наш маленький садистский свадебный священник.
— Блять, мне страшно, — пробормотала я, и Аарон нежно рассмеялся.
Я перевела на него взгляд.
— Я бы волновался, если бы тебе не было, — сказал он мне, кладя свою руку на мою. Его прикосновение успокаивает меня, и я на мгновение закрываю глаза, чтобы перевести дыхание. — Но также сильно, как я иногда ненавижу Вика, я доверяю ему свою жизнь. Аарон на мгновение замолчал, и я открыла свои глаза и посмотрела на него. Он смотрит в пол, а не на меня, но выражение его лица не неприятное. Вообще-то он выглядит немного удивленным. — Очевидно, я также доверяю ему любовь всей свой жизни.
Он издает грубый смех и потом смотрит на меня в ответ.
Все, что я могу, это только улыбнуться.
В моем животе беспорядок от бабочек, напоминающих мне, что по факту я все еще человек.
Я семнадцатилетняя девушка, которая собирается выйти замуж.
Помимо всего того, кем я являюсь, кем стала, это определенное самое странное.
Не говоря ни слова, я потянулась и постучала костяшками по дереву
Глубокий вдох, Бернадетт, дыши глубже.
Каллум открыл мне и Аарону дверь, а затем отошел в сторону, нажимая «воспроизвести» на своем телефоне и посылая спирали красивой музыки из колонок, стоявших по обеим сторонам крыльца. Мне потребовалась секнуда, чтобы привыкнуть к мысли о свадьбе, настоящей свадьбе прежде, чем я заставила себя начать идти.
Виктор ждал, его шафер стоял рядом с ним. Хаэль Харбин ухмыльнулся мне и подмигнул, слегка поприветствовав меня чернильными пальцами. В его взгляде я могла прочитать так много всего невысказанного. Это не мой ребенок. Я чувствую себя свободным. Я хочу двигаться дальше с тобой, Бернадетт. Он говорил это раньше, когда у нас был секс на капоте его Камаро.
 
Я перевела взгляд на белые складные стулья по обеим сторонам прохода. Их было шесть в общем, и я улыбнулась, когда заметила Кару и Эшли в переднем ряду. Кара ухмыльнулась через плечо своему брату и подняла нам большой палец вверх, но Эшли просто зарывается головой в пышный рукав платья своей кузины.
Хизер стояла передо мной, держа корзинку лепестков розовых роз. Она улыбнулась мне, но я знала, что когда она сказала, что представляла меня с Аароном, а не меня с Виком, она говорила серьезно. Я не знаю, как объяснить ей, что я не собираюсь оставлять себе только одного.
Ветерок поднялся вокруг нас, заставляя деревья дрожать и встряхивая те немногие листья на них. Хизер восприняла это как сигнал ей повернуться и начать идти, бросая лепестки роз.
Я последовала за ней, мило и медленно, мои военные ботинки комфортно чувствовались под объемной магией моего платья. Левой рукой я держалась за Аарона. Правая рука была засунута в карман платья, сжимая старый, помятые сверсток с моим списком.
Мать Виктора Офелия была здесь и смотрела на нас. Как и ее захудалый бойфренд, похожий на продавца автомобилей, Тодд. Я была удивлена присутствию отца Вика, и я внезапно так сильно заскучала по своему, что стало больно.
Если бы он не умер, все было бы по-другому. Пенелопа вероятнее была бы жива. Но тогда встретила бы я Хавок? Могу ли я достаточно измерить мою любовь к сестре и мою любовь к парням, чтобы сравнивать их?
Нет, к черту.
Вы не можете изменить прошлое, но вы чертовски уверены, что можете диктовать свое собственное будущее.
Я начала идти, мое платье путалось в траве в траве, Аарон был рядом. Мне было любопытно, действительно ли, как заметил Каллум, я для него пахну кожей и персиками также, как он для меня розой и сандаловым деревом.
Офелия сморщила нос при виде меня, когда я проходила мимо, ее обсидиановые глаза был так похожи на глаза ее сына, что это пугало. Она сделала Виктора Чаннинга. Она такая же, как и он. Мы должны, если не бояться ее, то как минимум быть на чеку. Потому что она идет, я просто это знаю.
Я старалась как могла игнорировать ее, поднимаясь по небольшим ступенькам на небольшой помост под деревьями. Аарон подарил мне последний поцелуй в щеку и вместе с Каллом отошел в сторону, будто бы они мои подружки невесты или что-то вроде этого дерьма.
— Друзья, добро пожаловать, — сказал Оскар, слово «друзья» слетело с его уст, как пропитанная ядом шутка.
Мы все знаем, что эта свадьба такая же атака на маму Вика, как и союз.
Я повернулась, чтобы посмотреть на лицо Виктора, оно было наполнено одновременно нежностью, и темнотой, и собственническим доминированием. У меня перехватило дыхание.
Нам не нужна свадьба, чтобы стать единым целым. Мы всегда были.
Он протянул свою руку, чтобы взять мою, наши пальцы с татуировкой ХАВОК сплелись вместе.
— Брак — это темный и отчаянный вид союза, — начал Оскар, слова церемонии написаны его собственными элегантными пальцами и оперативно выучены. Я заметила, что в кое-то веки, у него нет с собой iPad. — Когда один человек порождает душу, любовь и грехи другого. Речь идет о создании законной связи, которая изо всех сил старается придерживаться извечной поговорки: войти кровью, выйти ею истекши.
Вик ухмыльнулся мне, и я в ответ. В это время Хаэль разливается смехом, а ветви деревьев над нами наполняются карканьем ворон.
Как зловеще.
— Сегодня мой единственный вопрос, — продолжил Оскар, поправляя свои очки, пока он смотрел между нами. — Вы готовы истекать кровью друг за друга? — Каллум сделал шаг вперед и протянул нам обручальные кольца. Они искусно привязаны к черной розе с помощью шелковистых лент, которые напоминают мне татуировку балерины Кэла. — Виктор, пожалуйста, повторяй за мной. Я, Виктор Чаннинг, мудак, который не заслуживает Бернадетт Блэкберд, но, который, по какой-то странной ошибке во Вселенной, женюсь на ней сегодня. Я истеку кровью ради нее. Я умру ради нее. Я беру ее в жены.