Будет больно, моя девочка (СИ)

— Ты лунатишь? — спрашиваю и до боли закусываю нижнюю губу.
Вслушиваюсь в каждый шорох сейчас. Уверенность в том, что Мейхер именно издевается, растет в геометрической прогрессии. Но зачем? Что ему снова от меня нужно? Разве он еще не наигрался?
В чем смысл этого звонка?
— А может, чем-то болеешь? — совершаю очередной глубокий вдох, а на заднем фоне раздается взрыв хохота. Смеется человек пять, не меньше. Я так и знала!
Зажмуриваюсь буквально на секундочку. Затупи я хоть на миг, выглядела бы полной дурой. Все-таки это волнительно, когда тебе признаются в любви. Даже если это человек, которого ты не перевариваешь. Даже когда не по-настоящему.
— Она тебя раскусила, Арс, — ржет Кудяков. У него такой запоминающийся смех, перепутать с кем-либо сложно. Или же он въелся мне в мозг после его голосовых, которыми он меня закидал за эти дни.
Смех в трубке не прекращается. Злюсь дико. Уже хочу скинуть звонок, но слышу, как хлопает дверь. Становится тихо. Судя по всему, Мейхер куда-то вышел.
— Разбудил, да? — слышу усмешку в его голосе.
— Вам совсем нечем заняться?
— Ну так.
— Идиоты.
— Весело же. Как твоя ангина?
— По вашей милости все еще со мной, — бубню, заворачиваясь в одеяло, как в кокон.
— Иммунка у тебя так себе.
— Серьезно? Тогда побегай по полю босиком в крещенские морозы, Мейхер. А потом я с радостью посмотрю, что там с твоей иммункой!
— Забились. Но в прорубь ты нырнешь со мной.
— Обойдешься, — фыркаю и невольно закатываю глаза.
— А жаль, — Арс смеется.
— Дурак, — цокаю языком. Замолкаю на секундочку, а потом все же решаюсь спросить. — До сих пор не ночуешь дома? — откидываюсь затылком на изголовье кровати. Спать резко расхотелось, но появился дикий интерес поболтать. Встряхнуть этого пакостного гуся.
— Ты отку… А, Маратик растрепал?!
— Поделился переживаниями, вообще-то. Тебя выгнали из дома? — посмеиваюсь.
Слышу, как Мейхер недовольно сопит в трубку, и продолжаю. Дергаю тигра за усы, но после их дурацкого прикола посреди ночи уже вошла в раж.
— Или ты ушел сам, с гордо поднятой головой? Карточки пафосно отцу на стол кинул?
— Из собственного опыта?
— Ни в коем случае!
Оба замолкаем. Слышу, как Арс чем-то шелестит. Крепче сжимаю телефон и тянусь за бутылкой воды. Сворачиваю крышку свободной рукой и делаю несколько жадных глотков. Почему никто из нас еще не сбросил этот звонок, просто загадка.
— Что за дурацкие шуточки вообще? Я болею, между прочим. Мне покой нужен, — вздыхаю, словно вот-вот умру. — Кудяков и так достал своими сообщениями. Ты решил присоединиться?
— Не обольщайся, Майя. Я просто проиграл в карты. Но твое замешательство мне понравилось. Ты думала, — понижает голос. — Сомневалась, точно ли это прикол, — шепчет.
Он шепчет, а у меня мурашки по всему телу. Зажмуриваюсь. Я ведь и правда задумалась. Сама не знаю почему. Правда не знаю!
— Я спала, вообще-то!
— Сделаем вид, что все так и было.
— Так и бы…
Понимаю, что кричу в трубку, осекаю себя, но Мейхер уже сбросил звонок.
Смотрю на потухший экран. Я готова его задушить, Арса этого, своими руками. Гад. Какой же он все-таки гад!
Ну я ему еще устрою. Будет ему такая любовь, закачается просто.
***
В первую неделю октября меня наконец-то выписывают. Это случается в пятницу после обеда. Мама с папой к этому часу уже сидят на чемоданах. Они вот-вот улетят. Бабушка сломала шейку бедра. Мама уже сутки на нервах. Папа летит в качестве группы поддержки. Будут думать, как перевезти бабушку к нам на это время. У мамы три родные сестры, но ни одна из них не готова взять на себя заботу о ба.
Плюс папа хотел заехать к деду. Так что на ближайшие пять дней я с чемоданом перебираюсь жить к Ольге — маминой двоюродной сестре.
В квартиру Бушмановых родители отвозят меня лично и только после долгого прощания едут в аэропорт.
— Глеб, ты в комнате у себя прибрался? — Оля смотрит на своего одиннадцатилетнего сына.
— Ага, — малой злобно прищуривается, смотрит при этом на меня.
Ну да, я отжала его комнату на целых пять дней.
 
— Майя, можешь разложить вещи в шкаф в комнате у Глеба, секцию я тебе освободила. Белье постелила.
— Спасибо, Оль. А где Кир?
Кирилл — муж Оли.
— В командировке. Так что будем жить втроем.
— Ясно, — упираюсь локтем в столешницу и подпираю ладонью щеку.
Вообще, мне даже на руку пожить у Бушмановых сейчас.
Маратик проболтался, что сегодня у Мейхера очередная вечеринка, на которую я, вообще-то, планирую попасть. Родителям я ничего о ней не говорила, потому что после болезни мама меня точно бы туда не отпустила. А вот Оля, Оля — другое дело. Мы с ней уже все обсудили и договорились, что это будет наш с ней секрет. Пришлось, правда, подпитать ее фантазии о том, что у меня якобы любовь, но мне же для дела.
В девять я сажусь в такси и еду по уже знакомому адресу. Найти Арса в доме несложно. Он и его дружки как на ладони.
Мейхер сидит на диване в компании Рената, Вэла и каких-то девиц. Две блондинки рядом с ним жеманно кривляются и много улыбаются. Морщу нос, поправляю юбку и, совершив глубокий вдох, иду туда. По мере приближения поджилки трясутся. У меня есть четкий план, я вынашивала его все дни после того ночного розыгрыша со звонком. И все, что произойдет сейчас, только первый этап.
Огибаю диван так, чтобы оказаться у Арса за спиной. Наклоняюсь, крепко обнимаю его за шею.
— Любовь моя, что за телки? — смотрю на блондинок и всем телом чувствую, как Мейхер напрягается от моих прикосновений.
Улыбаюсь настолько мило, насколько сейчас хватает выдержки. Судя по выражению лиц окружающих, они в шоке. Все здесь в шоке, и только Кудяков выглядит так, словно у него что-то украли. Зато вот остальные поднимают громкий свист. Мой смех смешивается с этими звуками, а Мейхер крепко сжимает мои пальцы, лежащие на его груди в свой кулак.
Девочки-блондинки теряются. Заторможенно переглядываются и явно не знают, как себя вести. Топчутся где-то рядом, но ближе больше не подходят.
— Девчонки, — взмахиваю рукой, чтобы привлечь к себе еще больше внимания, — я думаю, вы очень хотите потанцевать, — киваю в толпу.
Они прослеживают мой взгляд, подвисают, судя по выражению лиц, но уходят. Без лишних слов, что радует.
Мейхер с усмешкой на губах смотрит им вслед.
— Это было мое развлечение на вечер, Панкратова, между прочим.
— В другой раз, Сенечка, — пожимаю плечами. — Скучал? — мурлычу ему на ухо.
— Очень, — Арс запрокидывает голову так, чтобы видеть мое лицо. Прищуривается и растягивает губы в улыбке, явно не предвещающей ничего хорошего. — Ты как раз вовремя, Майя, — переходит на вкрадчивый шепот, сильнее сжимая мою руку.
Еще немного, и я просто перевалюсь через спинку дивана к нему на колени просто потому, что Мейхер все это время незаметно тянет меня на себя. Вздрагиваю, когда гаснет свет. На рефлексах вцепляюсь в Арса, как в спасательный круг.
Музыка сменяется уже знакомой жуткой считалочкой, а развлекающаяся внизу толпа уже застыла в предвкушении. Освещение становится красным. Я отлично вижу тех, на ком есть браслеты, и в ужасе смотрю на свою «голую» руку.
— Готова еще раз сыграть? — его шепот становится зловещим.
— Ты не посмеешь, — пытаюсь вырваться, но он так крепко держит. Весь мой план летит к чертям. Еще слишком рано, в прошлый раз они начали игру позже. Гораздо позже…
— Проверим? — Арс хрипло смеется, а я замечаю, что все, кто сидел на диванах, исчезли. — Ну так что, любовь моя? — его губы почти касаются моих. Зажмуриваюсь.
Чувствую легкую дрожь, прокатывающуюся по телу. Арс тоже ее чувствует.
Открываю глаза, мгновенно сталкиваясь с Мейхером взглядом.
— Вы обещали, что я больше никогда не буду участвовать. Забыл? — жму плечами и нарочно касаюсь свободной ладонью его щеки. Арс дергается, словно я ему пощечину влепила.