Илартания. В объятиях сна
Бесполезно, лучше попробую снова ощутить себя там…
Тёмно-синее платье плотно обтягивает фигуру от горла до середины бедра, ниже спускаясь красивыми складками. Неустойчивый каблук делает меня на десяток сантиметров выше, и только благодаря этому платье не смотрится слишком длинным. Множество тонких цепочек с кристаллами в звеньях холодят, обнажённую до линии поясницы, спину и мне кажется, что я слышу их мелодичный звон при каждом шаге…
— Невероятно.
Резко открыв глаза, я ахнула. Теперь понятно почему помещение белое — воспоминание проецировалось прямо на пол, потолок и стены, и я замерла, увидев вокруг Эркахалон. Засмотревшись, совершенно забыла чем занималась до этого и, не удерживаемое больше ничем, изображение погасло.
— Удивительно! — я повернулась, чтобы увидеть изумлённого Ренделла, — Вы с первого раза смогли сделать то, чему тестировщики учились несколько недель.
— Я сама не ожидала, — отозвалась я.
Была ли мне приятно? Ещё как! Особенно, учитывая кто именно меня хвалил.
— Это огромная нагрузка, но ты справилась, — Воланд встал рядом со мной.
— Спасибо, мне очень приятно, — улыбнулась я и потеряла сознание.
Глава 17— Триш, открывай глазки! — услышав знакомый голос, я послушалась. — Вот и молодец, сейчас всё пройдет.
— А что случилось? — я удивилась, осознав, что полулежу на Воланде всё в том же помещении.
— Ты перенапряглась, — ответил он.
— Хорошо, что перед этим сессию сдать успела, — я улыбалась без повода, и уже одно это напрягало, поэтому я попыталась встать. Именно попыталась, потому что ноги не держали и это учитывая, что в остальном я чувствовала себя прекрасно. — Что со мной?
— Не вставай, — посоветовал Воланд, — нервная система получила колоссальную нагрузку и ещё пару дней будет восстанавливаться.
— Кошмар — я позволила себе расслабиться в его руках, — это все ваши специалисты испытывают?
— Нет, — скупо ответил Воланд, и в его ответе мне показалась недосказанность, но допытываться я не стала, а через пару минут дверь открылась, ко мне стремительно подошёл врач и начал осмотр.
— В целом, всё в порядке, — констатировал он, — необходим отдых и постельный режим в течение следующих суток.
Следующая фраза была адресована непосредственно мне:
— Я введу вам тонизирующий препарат, он поможет быстрее восстановиться, — для этого ему понадобилось всего несколько секунд и, ещё раз напомнив про отдых, он ушёл, а я снова попыталась подняться.
— Постельный режим в ближайшие сутки, — напомнил Воланд и, легко подхватив меня на руки, встал.
— Энар Вагнер, разрешите объяснить… — начал Ренделл, молчащий всё это время.
— Мы позже поговорим, жду тебя в своём кабинете через час, — перебил его Воланд. Голос звучал холодно и отстранённо, но вряд ли именно от этого меня начало знобить, да так, что чужие трудности совершенно перестали меня волновать.
— Холодно? — обратил внимание Воланд. — Потерпи, это реакция на препарат, скоро пройдёт.
— Так будет каждый раз? — спросила, уже не удивляясь как слабо звучал голос. Теперь чувствовала я себя действительно плохо.
— Нет, иначе мы лишились бы всех своих специалистов.
— Это радует.
Сил едва хватило на улыбку, и я начала подозревать, что в тонике было и снотворное, хоть слабо представляла как их можно совместить. До последнего стараясь держать глаза открытыми я, кажется, всё же проваливалась в темноту, потому что не помню как он донёс меня до комнаты. Успела почувствовать лишь как меня бережно уложили на кровать и укрыли сверху.
— Отдыхай, — напутствовал меня Воланд перед тем как оставить одну, а в следующее мгновение я уже спала.
Сказать, что он был зол, значило бы не сказать ничего.
Воланд стремительно удалялся по коридору от комнаты Трианы, краем глаза привычно заметив две отделившиеся от стены фигуры, последовавшие за ним. И решил, что не мешало бы добавить ещё одного охранника и для неё. Не то чтобы он не был уверен в безопасности собственного дома, но перестраховка ещё никому не вредила.
В кабинете он оказался через пару минут. Воланд сел за стол и даже подписал несколько документов, но работа не помогала, и он отложил таблер, откидываясь на спинку кресла и скрестив руки на груди.
В этой позе его и застал Эйнар.
— Разрешите войти, энар Вагнер?
— Проходи, — Воланд положил руки на стол и с прищуром изучал, остановившегося в двух шагах от стола, подчинённого.
Некоторое время они смотрели друг на друга, пока Ренделл не сознался:
— Признаю, я забыл её подстраховать! Виноват, — досада в голосе относилась не к самому факту случившегося, а к тому, что он при этом присутствовал, хотя должен был быть совершенно в другом месте.
— Забыл, — Воланд задумчиво прокатил слово на языке, — и это говоришь мне ты… — заботливо поинтересовался: — Рэй, может тебе на пенсию пора?
Ренделл поморщился:
— Хорошо, я хотел её проверить. Такой вариант ответа тебя устроит?
— Меня устроит правда, — его тяжёлый взгляд не всегда мог выдержать даже самый близкий друг. — И с чего тебе в голову пришла эта светлая мысль?
— А самому догадаться? — ехидно поинтересовался тот.
— Рэй, ты мне друг, но и для тебя мой запас терпения не безграничен, — с угрозой напомнил Воланд.
Ренделл тяжело вздохнул и, устав стоять навытяжку, устроился в стоящем неподалёку кресле.
— Воланд, ты сам притащил её сюда, чего никогда не позволял себе раньше в отношении своих пассий, и твоя история про аргатинов звучит вообще неубедительно. Мне стало интересно, чем она тебя зацепила и я решил её проверить. Видели мы таких дамочек, которые потом заканчивали свои дни в наших боксах…
— Ты параноик, Рэй, — не сдержавшись, рявкнул Воланд. — Ей двадцать три! Она почти ребёнок.
— Тем не менее, это не помешало тебе уложить её в постель! — саркастично заметил тот.
— Я её и пальцем не тронул, — огрызнулся Воланд, понимая, что в этот раз друг в чём-то прав, и Рей знал это не хуже его самого.
— Только мне не надо сказки рассказывать! — закатив глаза, Рей закинул ногу на ногу. — Я ни на секунду не выпускал тебя из вида и ты прекрасно это знаешь.
— В любом случае мы говорим не об этом, а о том, как ты чуть не угробил Триану.
— Да ничего бы ей не сделалось, — поморщился Рей, — то, что произошло — нонсенс! Я и представить не мог, что она справиться с первого раза… И, кстати, раз уж разговор зашёл об этом, твоё о ней чрезмерное беспокойство мне тоже не нравится.
Несколько минут Воланд пристально изучал, развалившегося в кресле, друга и итог этого наблюдения ему не нравился: