Илартания. В объятиях сна
Единственной эмоцией, которую я могла выразить была благодарность:
— Спасибо! — прошептала, пряча лицо у него на груди.
— Можно войти? — неуверенно спросила я, открыв дверь аудитории.
— Триа Майерин, — озвучил сухонький старичок, который вёл у нас право. Мне фантастически не повезло опоздать именно на эту пару. — Заходите, но в первый и последний раз!
Я прошмыгнула на своё место рядом с Меди.
— На тебя опять напали? — зелёные глаза искрились весельем.
— Обхохочешься.
После разговора с Далом я чувствовала себя глупо и понятия не имела как себя вести. Неплохо бы поинтересоваться мнением Меди, но, представив её полный торжества вид, я скривилась. Увы, долго раздумывать об этом мне не дали — когда прозвучал сигнал об окончании занятия, по громкой связи объявили:
— Всем студентам и преподавательскому составу! Объявлен общий сбор в большом зале.
Мы с Меди недоуменно переглянулись и синхронно посмотрели на таблеры, а с нами и вся остальная группа — администрация продублировала услышанное каждому студенту персонально.
— Это что такое сверхординарное случилось в нашем болоте?
— Сейчас и узнаем, — пожав плечами, я скинула вещи в сумку и зашагала в сторону выхода.
Вообще, большой зал был действительно огромным и использовали его достаточно редко — мы были там в день зачисления и выпуска Адри, и когда меня приняли на первый курс, остальные события проходили в малом зале для собраний. Это же помещение с легкостью вмещало в себя не только всех студентов и преподавательский состав, но и приглашённых гостей, из расчёта по два на каждого.
Странно, но стоило войти в зал, наполненный студентами, как меня охватило дурное предчувствие.
— Меди, а что будет, если я сбегу по-тихому?
— Принимая во внимания размах, выговор точно влепят, — ответила она, но услышав беспокойство в моем голосе, взглянула на меня внимательнее. — Что с тобой?
— Кажется, у меня проблемы! — внутренности скрутило в тугой узел, стоило увидеть как по обе стороны от трибуны встали крепкие мужчины в чёрной форме.
Медея перевела взгляд и нахмурилась, быстро оглянулась и сочувственно посмотрела на меня:
— Триш, боюсь, ты поздно спохватилась. Они блокируют двери.
Я обернулась — военные в той же форме вежливо, но твёрдо загнали всех внутрь и, закрыв двери, встали спиной к ним, сканируя взглядами зал.
Мой судорожный вздох услышали всё в радиусе метра. Я пыталась взять себя в руки и не могла, меня начало мутить от ощущения надвигающихся неприятностей.
— Триш, Меди! — невдалеке Дал призывно махал нам, подзывая.
С некоторым трудом добравшись до него, мы сели рядом, заняв крайние места в ряду.
— Что происходит? — я очень надеялась, что Дал в курсе и всё это легко объяснимо.
— Понятия не имею, — и шёпотом пояснил: — но, учитывая нахождения здесь этих милых ребят, — он кивнул на мужчин у дверей, — и более чем тайный въезд на территорию университета правительственных скайеров, есть у меня подозрения, что нас решил почтить вниманием сам президент!
— И зачем он здесь? — на Меди я принципиально не смотрела, примерно представляя выражение её лица. Чувствуя, как начинают мелко дрожать руки, я сцепила их в замок.
— Если тебе интересно мое мнение, — громче ответил он, — то я считаю это связано с изменением режима нашего университета.
— Надеюсь, что это действительно так.
Я две недели твердила, что не хочу его видеть, в первую очередь для собственного душевного спокойствия, но чего стоит моя бравада, если мы находимся всего лишь в одном здании, а от волнения меня уже трясёт?
— Прекрати! — одёрнула меня Меди, не прекращая улыбаться. — Это становится заметным.
— Стараюсь…
Она пыталась мне помочь, а я огрызалась, понимая всю бесполезностью этого занятия. Стараясь отрешиться от происходящего, я слишком глубоко погрузилась в свои мысли, настолько, что не сразу услышала подругу.
— Триш! — судя по эмоциональной окраске восклицания, Меди звала не в первый раз.
Я вернулась в реальность, сфокусировав взгляд на ней и отметила резко стихший гомон вокруг.
— Посмотри вперёд.
Я искренне не хотела этого делать, представляя, что увижу, но всё же послушалась и, переведя взгляд на трибуну, почувствовала как на мгновение остановилось сердце.
— Какой же он!.. — благоговейно прошептала девица с соседнего ряда и я не могла с ней не согласиться.
Чёрный военный мундир шёл ему ещё больше, чем костюм и я замерла, чувствуя себя мышью под взглядом удава.
— Дыши, Триш. — Спасибо Меди, но, кажется, я забыла как это делается.
Тем временем президент поприветствовал ректора и прошёл к трибуне, чтобы обвести нас внимательным взглядом.
Зал в едином порыве встал и склонился в поклоне.
— Добрый день, уважаемые студенты и преподавательский состав! Благодарю вас, садитесь. — Как же хорошо, что я маленькая, незаметная и сижу в середине зала — за спинами студентов никто не заметил, что я даже не шевельнулась.
— Понимаю, что моё внезапное появление нарушило учебный процесс и прошу простить меня за это, — улыбаться он умел, это мечтательными вздохами подтвердили несколько особо экзальтированных студенток.
Я начинала понимать, почему он не знал отказов.
— Не все знают, что Военный университет имени Берингара Велтена окончательно и бесповоротно переходит под юрисдикцию Министерства обороны. В связи с этим многих студентов, преимущественно военных специальностей, ждут значительные изменения в части распределения учебного времени и пересмотра учебной программы в целом.
Описание грядущих изменений невольно заставили студентов не военных специальностей проникнуться сочувствием к сокурсникам, но на лицах тех не была и намёка на недовольство. Скорее наоборот, они чуть ли не светились от осознания важности и нужности своего дела.
— Я понимаю, что у всех вас много вопросов об организации нового учебного процесса, — президент так открыто улыбался, что мне казалось будто я знакома с совсем другим Воландом Вагнером, — и уверяю, как только будет сформирована новая учебная программа ваши кураторы вновь соберут студентов и всё подробно разъяснят.
А с какой стати тогда сейчас собрали весь университет? Достаточно было позвать тех, кого непосредственно касалась эта новость и не нервировать остальных.
— Вы знаете, что не так давно произошла страшная трагедия, — голос президента отдавал трагизмом, а сам он стал мрачнее тучи, — вооруженное нападение на Эркахалон во время одного из самых значительных событий этого года…
— Меди!