Война паука (СИ)
— Кха-а-а-а… — послышался кашель, что тут же привлек наше внимание.
Поворачиваю голову и вижу… обрубок тело…
Голова и плечи с частью груди…
Когда-то это была очень красивая женщина, но сейчас лишь что-то жуткое и непонятное…
— Долорэ… — прошептал я.
Похоже, она находилась чуть дальше, чем Каэкус в тот миг и её испарило не полностью, но это ей уже не поможет.
Она кашляла и умирала, держась только на последних силах внутри себя.
Некогда прекрасная эльфийка посмотрела на меня и на её лице отобразился ужас. Она задрожала, начала громко дышать. Из её глаза потекли слезы, и на своих обрубках она словно попыталась уползти, но лишь беспомощно барахталась в луже собственной крови.
— Ты… ты… ты… — дрожащим голосом произнесла она. — Я… помню тебя… это ты… убил мое дитя… Кха-а-а-а…
Это были её последние слова, перед тем как его взгляд остекленел, а слезы перестали течь по щекам…
— М? Что она несет? — нахмурился я.
Это лицо…
Оно кажется мне знакомым…
- Прочь с дороги! — кричала женщина. — Иначе ты умрешь!
- Ты не пройдешь, — холодным тоном произношу я. — Злу нет пощады.
Тряхнул головой, отгоняя странное воспоминание.
— Бред какой-то.
Но что-то не давало мне забыть её слова и…
— Нет, это не бред, — прозвучал голос Гауруна.
Высший вампир-атавист подошел к телу Долорэ и закрыл её глаза. Похоже, он все еще испытывает что-то к этой женщины, что когда-то была женой Повелителя Тьмы.
— В тот самый день её ребенка убил именно ты, Ор, — сказал Артемий. — Именно ты тогда преградил ей путь. Именно твое копье пронзило её живот.
- Мой ребенок! Нет! Нет! Нет! Нет! — кричала она.
- Ребенок?! — замер я, смотря на нее. Эльфийка упала на пол и держалась за рану на животе. Для такой как она такое должно быть мелочью. Но она с такой болью и ужасом кричит об этом, что я сам замер.
Эльфийка убегает.
Поскальзывается на крови, заливается слезами и кричит от горя, но уходит.
Я должен её догнать, остановить, добить, но трясущиеся руки не позволяют сжать копье…
— Это сделал ты, — продолжил вампир. — Именно ты когда-то убил и нашего господина Загана…
Его голос эхом достиг, казалось даже смотрящей на нас луны, а затем все обернулось полной тишиной.
— Правая рука Избранного — Орландо Буревестник…