Чуть не треснуло очко!
– Всё, слазь, – скомандовал он.
Я соскочил с коня, от непривычного сидения и возбуждения в паху и ногах ныло. Я боялся, что будет видно мокрое пятно на штанах, и он его заметит. Поэтому, как бы случайно, споткнулся и упал на задницу, сжав ноги. Быстро глянул вниз, на ширинку. Но она была сухая. Я облегчённо вздохнул и встал на ноги. Внутри штанов было, конечно, ещё мокро, но этого не было видно. Хотя запах от меня был эротический, и только свежий воздух проветривал его. Дима, не слезая с коня, посмотрел на меня и засмеялся то ли от моей неуклюжести, то ли моему замученному возбуждением виду.
– Пошли!
Я сел на немного хромого Ковыля, так как Ганнибалу было тяжело в такую жару таскать двоих, да и люди, увидев такую нелепую картину, могли засмеяться, какой уж тут порядок.
Он ударил своего коня по бокам, и мы потихоньку двинулись. Мои ноги вошли в норму, и внутри стало подсыхать. Ковыль шёл ровно, как будто вылечился в дороге. А какой был пейзаж тогда! До сих пор помню. Мы шли вдоль берега, вода в озере была тихая и прозрачная. Стайка мелкой серебристой рыбёшки с любопытством сопровождала нас вдоль кромки берега, бриллианты росы радужно светились на молодой изумрудной траве. Из травы выглядывали мелкие цветы: жёлтые, белые, розовые, голубые, создавая своеобразный узор на ковре земли. В такие минуты радость входит в человека. Я что-то замычал себе под нос, он посмотрел на меня сверху вниз и улыбнулся. Шли по берегу, по мокрой траве и вдруг Дима неожиданно привстал на стременах, поглядел вдаль и резко сказал. – Ну вот, начинается!
Невдалеке стояла серебристая легковая машина без тонированных стёкол, и было видно, что в ней кто-то находится под большой накидкой. Она качалась на рессорах и скрипела - в ней занимались любовью. Мы подошли к автомобилю, Дима постучал дубинкой по крыше. Внутри затихли, и накидка приоткрылась, и высунулась голова парня. Парень мутно посмотрел на нас. Дима поманил его пальцем. Накидка опять закрылась, и под ней началось шевеление и шептание. Было видно, что парень надевает трусы, второе тело смутно проглядывалось, но оно лежало животом вниз. Парень выскользнул из-под накидки, открыл переднюю правую дверь и вывалился на землю. Пока он всё это проделывал, я успел разглядеть его. На вид ему было лет двадцать, хорошее слаженное тело, короткие каштановые волосы, карие глаза. Взгляд был непонимающий. Он стоял перед нами почти голый, только в белых плавках, но там просматривался неплохой инструмент! Ещё не остывший и не упавший. Я внутренне застонал и тут же отметил, что вокруг его ствола было побрито. Наша ментовская форма его смутила.
– Ваши документы, – жёстко сказал Дима.
– Ребята, может, договоримся?
– Договаривайся, – согласился мой напарник.
Парень полез в бардачок машины доставать бумажник. Он встал к нам спиной и нагнулся. Плавки натянулись, и показалась полоска белого тела выше резинки. Было эротично. Я не мог оторвать взгляда от него, опять возбудил свою фантазию и чувствовал, как поднялся мой отросток. Вскоре парень выпрямился и протянул деньги.
– И это всё? – пренебрежительно спросил Дима.
– Ребята, у меня больше нет, – униженно проговорил он.
– Не, мы так не играем. Показывай документы на себя и на девушку, – Дима стал давить.
Парень умоляюще смотрел на нас.
– Нет у меня больше, поверьте. Я ж простой студент, а тачку у отца взял покататься.
– А это твои проблемы, – жёстко отрезал Дима.
Я видел, что Димка играет, но не мог понять почему. Случайно я посмотрел на его ширинку и удивился, увидев, как его бугорок здорово увеличился. Мне стало забавно: мы втроём стояли с увеличенными инструментами, но каждый старался это скрыть.
Дима вдруг заглянул в машину и полностью содрал накидку. Под ней на разложенных сидениях на животе лежал парень без лишней одежды. На вид ему было лет девятнадцать, светлые короткие волосы, небесно-голубые глаза, алые пухлые губы, лёгкий пушок на подбородке и обалденное гладкое тело с шелковистой нежной кожей, покрытое ровным слоем светло-шоколадного загара. Даже там, где должны быть плавки, не было другого цвета. От него ещё резко пахло сексом. Димка удивлённо свистнул и сказал:
– Ну, пацаны, вы влипли по полной программе. Папа Ваш знает, что в машине происходит?
Парнишка в машине посмотрел прямо мне в глаза. Он смотрел так доверчиво, искренне. Взгляд нельзя было отвести. Между нами пролетела невидимая молния. Я почувствовал его мысли и состояние. «Помоги!» – просил он. Медлить нельзя было.
– Серёга, привет! – радостно сказал я. «А может он и не Серёга, лишь бы врубился», – подумал я.
– Привет! – кажется, он понял. «Дурачок, не называй имени», – думал я про себя и быстро полез к нему обниматься. Мы крепко обнялись.
– Меня зовут Игорь, – сказал я тихо ему на ухо.
Мне было приятно обнимать его гладкое тело, не хотелось отпускать. И он ко мне прижался крепенько. Я постукивал по спине, подавая сигнал: «Говори!».
– Игорь, как дела? – спросил он. «Фу, кажется, врубился!» – подумал я про себя. Димка и парень, застывшие в недоумении, расслабились. Я, отвечая на вопрос, начал нести какую-то ерунду, выигрывая время и давая парню врубиться. Он, кажется, понял и заулыбался. Только Дима стоял, нахмурившись, ведь срывались бабки.
Я с сожалением выпустил «Серёжу» из объятий, и он, надевая джинсовые рваные шорты, влюблено и благодарно глядел на меня.
– Ладно, Димон, отпустим их, это же мой друг, пускай и гей, ну вот такая сейчас нынче молодёжь, – попросил я и обратился к «Серёже».
– Пацаны, вы нам хоть немного отстегните, нам тоже неохота здесь даром ошиваться. Вам, дуракам, надо думать головой, а не другим местом, где и когда, – сказал я.
Парень достал мятые триста рублей и неуклюже протянул их Диме. Димка сразу же подобрел, когда получил деньги.
– Долго тут не задерживайтесь, хотя теперь можете делать что хотите, – строго посоветовал он. И тут меня осенило, что Дима тоже любит, наверное, в воинской части в сослуживца брызнуть, только как у него об этом узнать, прямо вопрос в лоб задать, так за это можно получить туда же массивным кулаком.
Я ещё раз обнял «Серёжу» на прощание. Правой рукой прижал к себе, а левая рука как бы сама собой легла на его ягодицы. Слегка их незаметно сжав, почувствовал, что как они напряглись. Спросил тихо:
– Где тебя найти, рассчитаться?
Он написал мне номер сотового телефона. Хотел меня поцеловать, но я быстро отстранился. Не при всех же!
Мы пошли дальше. Отойдя немного, я оглянулся. «Серёжа» и его бой-френд стояли рядом и улыбались, а меня на душе было светло.
– Сорвалось, – сказал Дима, – думал, баба будет.
«Так вот в чём причина его несговорчивости и страсти, бабу ему надо, бздит как дышит, со стояком у пацанов деньги выклянчивал, а ещё когда в часть приедем я про тебя всё узнаю, какая там у тебя баба, чей ты там рот на свой инструмент насаживаешь», – подумал я про себя.
Солнце поднималось выше, роса заметно исчезала и трава стала высыхать. Навстречу нам бежали две девчонки–спортсменки. Поравнявшись с нами, засмеялись и побежали дальше. Димка оглянулся им вслед и вздохнул.
– Неужели ничего сегодня не будет? День впустую пройдёт, – размышлял он.
И неожиданно спросил:
– А у тебя с ним что-то было? А то у вас рота вообще голубая, вся часть знает, как вы там духов долбите. Лучше бы я в вашей роте б служил, хоть спускал бы почаще.
– Вообще-то нет, – искренне ответил я. «Конечно, нет! Я этого «Серёжу» в первый раз видел!» – подумал я про себя.
Шли дальше. Цветная гамма менялась: серая тропинка, переходила в зелёную траву, коричневые и серебристые стволы, и выше, в зелёно-серые листья, мелированые уже жёлтыми, и голубое небо. На небе не было ни облака, природа замерла в ожидании жаркого дня. Даже птицы замолкли. Только назойливые мухи не отставали и окружали нас, особенно доставалось Ганнибалу. Становилось душно и влажно. Дима опять напрягся и смотрел вперёд. Примяв траву и цветы, на поляне стоял автомобиль марки «Мерседес». Стёкла на дверцах были наглухо подняты. Мы подошли к машине и остановились. Окно приоткрылось. Высунулась бритая голова, сросшаяся с шеей, и спросила: