Экспедиционный корпус (СИ)

Климов чуть сжал ее руку, успокаивая. 
— Он как-то, несколько лет назад сказал дома, что страстно желает стряхнуть с России последние остатки несвойственной нам монгольщины и всей душой приобщиться к светлому арийскому миросозерцанию… 
«Занятно», — мысленно хмыкнул Михаил. 
— Но ради этого устроить революцию… по-моему это несколько перебор. 
— Ну, он, наверное, надеется на буржуазную революцию, только вот франки и англы настроены более радикально, с полным разрушением нашего государства на несколько частей с последующим захватом их в качестве колоний. 
— О, мой боже… Но неужели он этого не видит? Я не верю… он же умный. Михаил, мой папа действительно очень умный человек… я это говорю не как любящая дочь, что не видит недостатков в родителях… 
— Я вам верю Елена, но при этом не вижу ничего странного и удивительного в… зашоренности взгляда вашего отца. 
— Почему? 
— Вы ведь знаете, что ваш батюшка состоит в масонской ложе? По крайней мере слухи об этом ходят упорные, а как известно дыма без огня не бывает. 
— Да, знаю… состоит. 
— Вряд ли он на высокой ступени посвящения… русских высоко не поднимают. 
— К чему вы это говорите? 
— Просто на разных ступенях посвящения у состоящих в этом обществе членов разные цели и задачи… собственно озвучивают то, что вступивший в общество хочет услышать. Так что его просто убедили в том, что готовится именно буржуазная революция и все действия направлены именно на это, а потом просто разведут руками и скажут, что что-то пошло не так и получилось так, как получилось. Дескать, никто ни в чем не виноват, просто произошел досадный форс-мажор. Звезды не сошлись. Бывает. 
— Разрушение России — досадный форс-мажор? — не столько спросила, сколько произнесла с какой-то злостью и угрозой в голосе. 
— Именно. Возможно даже вашему отцу в качестве награды и в то же время некой моральной компенсации за случившееся при его участи страной, назначат генерал-губернатором какой-нибудь части, что станет колонией той же Франции. Скажем Поволжья… 
Лицо Елены стремительно преображалось. Из затравленного и растерянного оно как-то заострилось, губы поджаты, глаза сузились… теперь на него смотрела не милая игривая кошечка, а злобный горностай, что готов порвать на части любого врага даже превосходящего его по размерам. 
— Форс-мажор значит… звезды не сошлись… — с шипением и напряжением в голосе произнесла она. — Будет им форс-мажор… Михаил, вы говорили, что хотите отомстить и в ответ устроить во Франции свою революцию…. 
— Да. 
— Я тоже этого хочу… всей своей душой! — уже откровенно прорычала она ему в лицо, схватив за лацканы кителя. — Что для этого нужно сделать?! 
«Однако?!» — даже несколько опешил Климов от того результата что он добился, и более того даже испугался той бурлящей фанатичной ненависти, что в этот момент увидел в ее глазах, ибо стоит только сделать одну ошибку и она может обернуться против него самого. 
Казалось, что дай он ей сейчас оружие и скажи убивать всех встречных-поперечных, она возьмет и пойдет стрелять. 
«Фурия!» — мысленно, даже с оттенком восхищения, воскликнул он. 
Климов даже сначала не понял такой острой и ожесточенной реакции Елены, ведь если посмотреть, то вся ее сколько-нибудь сознательная жизнь прошла за границей. Но потом до него стало доходить, что Россия для нее — это якорь самоидентификации. Кроме того люди, особенно молодые, переехавшие жить за границу не по своей воле, как правило идеализируют покинутую Родину, а тут еще накладывается фактор того, что детство Елены прошло все же в России и было оно надо думать вполне счастливым. И вот этот мир счастливого детства кто-то решил разбить… 
49 
Елена отпросилась с дежурства, в конце концов она не на зарплате, а волонтер, и переодевшись, вышла из госпиталя. 
— Может заглянем в кафе и перехватим чего-нибудь? 
— Нет… не сейчас. У меня ощущение, что стоит мне съесть кусочек и меня вырвет. 
 
— Тогда просто прогуляемся в ближайшем парке и подышим воздухом? 
— Хорошо. 
По улицам шли молча и стоило только войти в парк, как она потребовала подробностей. Климов тянуть не стал. 
— Как я уже отмечал, первым делом, требуется наладить тщательный сбор информации о происходящих событиях, как на фронте, так и в тылу, чтобы уловить тот самый момент, когда нужно нанести тот единственный удар, что перевернет ситуацию во Франции. Сделать это нужно не раньше и не позже… 
— Это я понимаю. Но, как этот удар должен выглядеть? 
— И вот это один из тонких моментов. Нам еще предстоит создать тот инструмент, которым мы ударим. Нужно создать некое общество, виртуальное, но к голосу которого прислушаются в нужный нам момент, для чего за оставшееся время создать ему авторитет в обществе. 
— И что это за общество? 
— Назовем его… ну скажем Французский революционный фронт — ФРФ. Для чего нам нужен печатный станок для печати листовок. Можно достать? 
— С этим сложно… Купить не проблема, были бы деньги, но его надо зарегистрировать, а потом станок будут регулярно проверять… 
— Это нам не подходит. Наверняка в литерах сделают спецметки, по которым спецслужбы смогут отследить на каком из станков печатаются листовки… Такой след к себе мы оставить не можем. Значит придется умыкнуть чей-то станок… 
— Для этого потребуется много людей и транспорт… 
— Люди как раз не проблема, у меня есть надежная команда, как и транспорт, — улыбнулся Климов. — Остается только подобрать помещение, но и с этим я думаю больших сложностей не возникнет. За городом полно вилл сдающихся в аренду… Главное, было бы что на станке печатать, потому как я вряд ли осилю что-то дельное, да еще в больших количествах, не владея в полной мере внутренней обстановкой. Да и вообще все эти политические статьи нужно уметь писать, а я надо признать сильно плаваю в этой философско-революционной тематике. Могу только общие тезисы-темы дать, по которым нужно развернуть статьи… А как у вас этим делом, милая Елена? Есть у вас дар к написанию политических статей? 
— Одну-две осилю… и то не уверена, так как на самом деле тоже не сильна в революционных учениях, — призналась она. 
— Значит нужно привлечь писунов со стороны… 
Елена невольно фыркнула и немного оттаяла лицом, чего Михаил и добивался. А то в таком режиме она могла и сгореть быстро. 
— Кстати, ваш друг… как же его… бородатый такой… поэт и писатель, Андре… 
— Андре Бретон? 
— Да, он. Как по мне, типичный марксист. Так что можно связаться с ним от имени ФРФ с просьбой написать обличающие капитализм и войну статьи. Ничего сверхрадикального, чтобы сразу не заклеймили германскими выкормышами… А он может еще знать кого-то из этих марксистов-революционеров, привлечем так же и их. 
— Это может сработать, — после короткой паузы согласилась Елена. 
— Значит сработает. 
— А я кажется знаю, где можно разжиться печатным станком, да так чтобы не тратить время на разборку… 
— Где? 
— Как вы знаете, по инициативе Поля Думера создано Общество друзей русского солдата и прямо сейчас окончательно решатся вопрос с изданием на русском языке газеты для солдат, а значит будет куплен и поставлен станок… 
— И мы его умыкнем еще в упакованном виде! А на счет литер, можно любое другое газетное издательство обнести. Хотя надо бы найти пару человек для работы на станке… 
— Текст могу набирать и я… 
— Тогда я выделю солдата непосредственно для работы на станке. 
Елена похоже отошла, потому как завидев небольшое кафе, сказала: 
— Давайте по пирожному съедим? 
— Конечно. 
50 
Пока ели сладости и пили кофе, от Елены не укрылось сосредоточенное состояние собеседника.