Я все еще тебя (не)люблю (СИ)
— Кирилл, они мои гости, — возражает мама.
— Ок, пусть оплатят твой чек, — складываю руки на груди.
— Это мой праздник. Они мои гости, я их угощаю.
— Тогда я ухожу, — кассирша во все глаза наблюдает за происходящим, а за нами уже выстраивается очередь. — Мам, я жду твоего решения.
Она смотрит то на меня, то на своих… Даже не знаю, как их назвать. Ее взгляд растерянный, сейчас она напоминает не взрослую женщину, а какую-то школьницу. А потом принимает решение.
— Ладно, мальчики, сегодня вечеринки не будет.
Они зло смотрят на меня и, оставляя в нашей тележке мартини и оливки, уходят. Скатертью дорожка. Алкоголь я так и не позволяю выложить на ленту. Оплачиваю продукты и, загрузив пакеты в машину, везу маму домой. Она, правда, сопротивлялась и всю дорогу до машины оглядывалась. Видимо, искала своих ухажёров.
— Мам, нашла бы уже себе нормального мужика. Что ты водишься с этими никчёмными тварями?
— Кирилл, — вздыхает она. — А где они, эти мужики?
— Ну, и эти тебе не нужны. Они же живут за твой счёт.
— Кстати об этом. Я не понимаю, почему моя карта заблокирована?
А вот я, кажется, понимаю. Первая петля на моей шее. Но матери ничего не говорю. Когда отвожу ее домой, помогаю отнести пакеты. Долго не задерживаюсь. А выйдя из подъезда, замечаю тех мудаков, что были с мамой в магазине. Вот же уроды. Они курят на углу дома и громко смеются, не замечая меня.
— Прикурить будет? — спрашиваю я, подходя к этим двоим. Они перестают улыбаться. Один из них, тот, что принес оливки, протянул мне пачку. Я вытянул сигарету, и он поднес мне зажигалку. Я прикурил, сделал первую глубокую затяжку, молча оглядывая парней.
— Значит, так, — прервал я тишину. — Вы не первые, кто ошивается у матери. Хотите знать, куда делись предыдущие?
— Слышь? — заговорил тот, что ходил за мартини. — Она как бы не девочка, решения принимать сама может, — вот же говнюк, мысленно ругаюсь я, но пока ещё разговариваю мирно.
— Ок, согласен. Мне только вот интересно. Ты молодой здоровый бык, — щурюсь, делая новую затяжку, — Какого х*я ты живёшь за ее счёт? Почему она зовет меня оплатить покупки, в то время как два лба не могут этого сделать?
— Я ее качественно трахаю… — заявляет он с превосходством.
— Ааа, — ухмыляюсь я. — Так ты у нас шалава продажная. За еду работаешь.
Лицо придурка становится багровым, секунда, и он получает под дых. Ну а что, не ждать же когда он ударит первым. Парень складывается пополам и жадно хватает воздух. Да, навык не пропьешь, удар у меня поставлен хорошо. Не зря тренер хотел меня в профессионалы послать. Только это не моё. Пока шлюха или шлюх не очухался, хватаю его за волосы и поднимаю лицо.
— Значит так, тварь продажная. Очень советую идти трахать кого-нибудь другого. Таким добрым в следующий раз я не буду.
Самое интересное, что его дружок все это время даже не пытался вмешаться. Не выпуская из захвата волосы первого, я обратился ко второму мудаку.
— Ну а ты, тоже оказываешь эскорт-услуги? Чего молчишь? Совсем нечего мне сказать?
— Я всё понял, — ответил он.
— О, сообразительный попался — это радует. Дружку своему тоже понять помоги. Ещё раз увижу вас, переломаю руки или ноги. Как пойдет. Может и то, и другое.
— Кишка тонка, — зашипел первый, чьи волосы я все ещё держал в захвате.
— А ты рискни, проверь, — я сильно толкаю эту тварь, и он падает на колени. — Телефоны, — приказываю я. — При мне удалите ее номер.
Не очень охотно, но они выполняют мое требование. Прошу удалить и чаты в мессенджерах и позволяю им убраться. Нужно будет попросить кого-нибудь присмотреть за матерью пару дней, чтобы эти молодцы снова не нарисовались.
Вернувшись в машину, не стал сразу заводить мотор. Положил голову на руки, лежащие на руле. Почему заблокирована карта у матери, понятно. Отец точно знает, что я присматриваю за ней. Будет шантажировать ее жизнью? Даааа, а я думал падать ниже уже некуда.
Мои размышления прервал звонок телефона. С экрана мне улыбалась Бэмби.
— Да, малышка, — принял я вызов.
— Привет, ты где? Я уже у тебя.
— Привет. Я немного задерживаюсь, скоро буду. Полчаса подожди.
— Хочешь, ужин приготовлю?
— Хочу, — улыбаюсь я. — Очень хочу.
— Ладно, тогда жду.
— А десерт мне сегодня достанется?
— Тихомиров, я подумаю, — понимая мой намек, говорит Ксю.
— Думай, я уже в пути, но помни, ответ должен быть положительный, — кладу трубку, завожу двигатель и выезжаю со двора.
По дороге набираю Васильевичу и прошу его прислать кого-нибудь к маминому дому проконтролировать, чтобы те бессмертные не решили вернуться.
Была мысль набрать отца, но я её отбросил. Не хочу портить настроение перед встречей с Ксю. В дороге я задержался, кажется, поймал каждый светофор. Поэтому приехал почти через сорок минут.
Дома я застаю только ужин и записку: "Приятного аппетита". А потом на телефон пришло сообщение. Оказывается, вернулись ее родители и она поспешила домой.
Куриная грудка, нарезанная тонкими ломтиками и обжаренная в соевом соусе, с рассыпчатым рисом оказались очень вкусными. Как выяснилось, моя малышка умеет готовить. Написал Ксю сообщение с благодарностью за вкусный ужин и разочарованием, что не получил свой десерт.
Уже перед сном меня набрала Ксю и мы какое-то время просто разговаривали. Она пообещала заехать завтра после тренировки.
Утром меня снова вызвал к себе отец. Я не стал ходить вокруг да около, а спросил сразу.
— Ну и что это было? — а он не стал строить дурачка и усмехнулся:
— Может, мне надоело обеспечивать ее мужиков… — смотрит с ехидством и превосходством. — Или, может, ты хочешь позаботиться о матери?
Намек слишком прозрачный. Вот так — либо женись, как я сказал, либо кислород я перекрою не только тебе.
43 глава
Кирилл
— Ты считаешь, это нормально — шантажировать меня матерью?
— Ты считаешь нормально, что я до сих пор оплачиваю все её счета? Что ты отправляешь моих людей за ней присматривать? — ясно, уже доложили. — Она мне никто, — пожимает он плечами. — Я не должен нести за нее ответственность.
— Она твоя бывшая жена и мать твоих детей.
— Ты правильно сказал — бывшая. И только потому, что она родила вас, я до сих пор ее содержу. Но если дети отказываются помогать мне… То я не вижу смысла… Содержать женщину, которая подарила мне неблагодарных детей.
Я сжал кулаки. Желание отработать пару ударов на собственном отце было просто зашкаливающим. Но все, что я мог — это сверлить его полным ненависти взглядом. Собственное бессилие тоже бесило. Я был слишком взвинчен и зол, чтобы рассуждать здраво.
— Если тебе нечего сказать, ты можешь идти. Я жду ответа в пятницу, — перестав обращать на меня внимание, отец вернулся к бумагам.
Выходя из кабинета, я еле сдержался, чтобы не хлопнуть дверью. Меня остановила лишь мысль, что я не хочу доставлять ему удовольствие, показывая, как я сейчас беспомощен.
Выход. Мне нужно найти выход. Допустим, я уйду в найм к Матвею. Что он может предложить и с какой зарплатой, пока непонятно. Но что делать с мамой? Оплачивать две квартиры и давать ей столько, сколько даёт отец, я не смогу однозначно. Согласится ли она пойти на работу? По образованию она учитель музыки. Теперь даже страшно представить, как она пойдет работать в школу за копейки. Да и не работала она с тех пор, как я родился. Растер лицо руками. Выход. Где-то должен быть выход.
После работы заезжаю к маме. Хочу убедиться, что эти ее "друзья" не возвращались.
Застаю ее пьяной и в слезах. Оказывается, мое послание дошло до их мозга, и когда она попыталась с ними связаться, они ее культурно послали.
— Мам, хватит бухать. Ты где деньги взяла?
— Карта заработала, — всхлипнула она.
Я смотрел на маму: ее красота теряла свой лоск, она все больше теряла свою личность. И то, что это — мама, приносило двойную порцию душевной боли. Неприятно видеть ее такой. Особенно, когда ты все ещё помнишь ее другой — любящей и заботливой.