Воскресшие
— Вдруг бы я не пошел убивать Сущностей и Паразитов? — раздосадовано посмотрел Айзел на меня. — Все их старания и эксперименты улетели бы в никуда с вот таким вот звуком, — он коротко свистнул.
— Но ты же пошел, — мягко ему улыбнулась. — Значит все не напрасно.
Непонимание и сомнения в его глазах сменились на чистое искреннее озарение.
— Ну да, — растерянно усмехнулся Лендер, отводя взгляд. — Не рассказывай никому о нашем разговоре. Пусть для всех я останусь просто сильным Чистильщиком, — попросил он тихо. — Не хочу, чтобы другие знали правду. Это слишком личная и неприятная история.
Но она заставляет взглянуть по-другому на воскрешение. Подобная информация стала бы очень ценной и полезной для ученых… Нет, мои мысли движутся не в том направлении. Айз просит сохранить его тайну. Я должна пойти ему навстречу. Он открылся мне, хоть это и было нелегко.
— Не расскажу, — пообещала твердо. — К тому же, ты действительно самый сильный Видящий из всех кого я встречала, а подробности о том, как ты эту силу получил, всем знать необязательно.
— Я верил, что ты поймешь, ангелочек, — Айзел широко улыбнулся и потрепал меня по волосам.
Легонько оттолкнула его руку и снова зацепилась взглядом за шрамы Лендера.
— Твои шрамы… Ты получил их после воскрешения?
— Какие-то до, какие-то после, — пожал он плечами. — А че?
— Странно… Все мои исцелились после воскрешения. Ни одного рубца на теле не осталось.
Даже раны от пули не было.
— Ты была в раю, ангелочек, — насмешливо проговорил Айз. — В аду вряд ли проводятся акции: «Воскресни и получи исцеление всех шрамов в подарок!»
Пожалуй, разумно. Это же ад.
— Да, вряд ли… Прости еще раз, — извинилась, вставая. — Я пойду, не хочу больше тебя загружать своим вопросами.
Не совсем вовремя внутри заворочалось чувство стыда. Ему бы чуток пораньше проснуться, до того как я все палки перегнула.
— Не так быстро, — Айзел схватил меня за запястье и дернул назад. Плюхнувшись обратно на кровать, удивленно поглядела на него. — Мне про тебя тоже кое-что интересно. Что там за головняк с твоими эмоциями?
Замешкалась на несколько секунд, неотрывно смотря в его пытливые глаза. Наверное, будет правильно тоже поделиться с ним личной историей. По крайней мере, пусть лучше он от меня узнает о моей проблеме, чем натыкается на слухи, слушает обрывки фраз и делает, возможно, ошибочные выводы.
— В каком-то смысле я тоже побывала в аду. В своем личном, — голос мой вдруг осип. — После воскрешения мне сказали, что родители погибли. Их убили, — зачем-то пояснила, теребя тунику и не смотря на Айзела. — Наша с братом жизнь разрушилась за один день. Мы не понимали, как дальше жить. Как после такого живут? Как двигаются, спят, едят и стремятся к чему-то? Мы не знали… — сделав глубокий вдох, сдержаннее продолжила: — Дарен хорошо держался, а я чуть с ума не сошла от горя. Уже тогда в больнице, услышав от брата, что родителей больше нет, я испытала огромную ни с чем несравнимую боль и даже потеряла сознание, а после того как очнулась, стала совершенно другим человеком. По щелчку пальцев я превратилась в безвольную куклу без капли эмоций. Меня чуть не упекли в психушку из-за этого, — грустно усмехнулась.
Яркий белый свет больно ударил по глазам, и я зажмурилась. Приятная легкость покинула тело, окрыляющее ощущение бесконечного счастья исчезло. Лишь его слабые отголоски теплились в душе.
Рядом с ухом настойчиво и надоедливо пиликал какой-то прибор.
— Алеста, — позвал меня брат дрожащим слабым голосом.
— Дар, — улыбнулась я. — Дар, я была там… в раю… Я там была… Там невероятно… Столько любви и света!
Должно быть, мне все привиделось, пока я была без сознания. Жаль… Очень жаль…
Я же вроде ранена сейчас?.. Да, ранена. В брата выстрелил тот отморозок, а я бросилась под пулю и она… Она точно попала мне в грудь. В первую секунду я даже не почувствовала чудовищной боли, а когда почувствовала… Не помню, что было дальше. Хотя нет, помню. Дальше был рай…
— Господи, Ал, ты жива… Сестренка, ты и правда жива! — Дарен вцепился в мою руку и продолжал повторять одно и то же: — Жива, жива, жива…
Что-то не так…
Прикрываясь какой-то белой тонкой простыней, села и попыталась осмотреться. Резко дернулась, когда наткнулась взглядом на растерянных врачей, застывших перед операционным столом на котором лежала я. Они не шевелились и с немым шоком глядели на меня. Один из них держал в руке окровавленный скальпель. Фильмы ужасов отдыхают…
— Дарен, что происходит? — удивленно обратилась к брату. Он стоял на коленях, стискивал обеими руками мою руку, прижимал ее к своему лбу и молчал. Его ужасно трясло. — Дарен, уже все хорошо. Бедный, ты так переволновался. Перестань, братишка, — аккуратно вытащила руку из хватки брата, ласково погладила его по голове и снова посмотрела на врачей. — Объясните что происходит?
Сняв маску и сделав глубокий вдох, мне неуверенно ответил побледневший врач:
— Вы умерли и воскресли, кажется…
О, я слышала раньше эти истории от дяди… Стоп! Что?!
— Я?! — воскликнула. — Серьезно? Я конечно сейчас была в раю, но я думала это галлюцинация… Погодите! — заглянула под простыню и внимательно осмотрела грудь. — А где рана? — пораженно уставилась на врачей. — И пуля где? В меня же стреляли! — рядом послышался судорожный всхлип. — Дарен? — повернулась к брату. Он вытирал ладонью слезы со щек. — Братишка, ты чего? Все в порядке. Я жива и здорова! — Тут до меня, наконец, дошло, что не так во всей этой ситуации. — А где мама с папой? — спросила настороженно.
— Ал, — брат поглядел на меня глазами полными слез. В них было столько тоски и скорби, что в груди болезненно сжалось сердце и заныло под ребрами. — Ал, мама с папой… — Резко выдохнула и помотала головой, не желая слушать, что он скажет дальше, но все равно продолжила в ожидании смотреть на него, надеясь на чудо. — Их убили, Ал, — срывающимся голосом произнес Дарен. — Маму с папой убили.
«Убили», — эхом отозвалось в голове.
Меня однажды в детстве ударили в живот. Ударила неприятная девчонка, которая была старше года на два. Ударила сильно. Мне было очень больно… Очень…
Слова Дарена ударили в живот в миллион раз больнее, лишая чувств и дыхания.
— Что ты мелешь? — нервно расхохоталась. — Этого не может быть! Нет, этого… Я воскресла, а они умерли? — снова засмеялась, но тут же резко замолчала и рявкнула: — Вы тут все рехнулись?! Дарен, скажи, что ты пошутил?! Скажи, что это тупой розыгрыш! Где они?! Дарен! — закричала, хватая его за белую футболку, запачканную в крови. — Где они? Где они?!! — безумно орала я на всю больницу, срывая голос.