Экстрим не предлагать!

В настоящее ее вернул голос Фимы:
— Даша, ты зачем взяла ружье?
— Вот решила тряхнуть стариной — пострелять! Кстати, это было любимым занятием моего отца, — немного помолчав, добавила: — Присоединишься?
— Нет, спасибо. Это не для меня. Я не одобряю такое хобби.
— Что, птичку стало жалко? А, может, ты в Гринпис вступил?
— Очень смешно!
— Ладно, не обижайся! Не хочешь — не иди! — Дарья замолчала, а потом, улыбаясь, продолжила: — А про Гринпис подумай все же!
— Ты опять?
— Все, все, молчу и удаляюсь.
— Подожди, ты что, сама пойдешь?
— Нет, с ним! — Дарья показала ружье.
— Я серьезно! Это может быть опасно!
— А, давай, я Великопольского с собой возьму в качестве мишени! А то он расстроился, что мщу я ему по-детски. Вот и будет ему все по-взрослому!
— Дарья, ты все шутишь, а я волнуюсь!
— Фима, я оценила твою заботу, но, поверь, поводов для беспокойства нет! — с этими словами Дарья скрылась в зарослях.
 
Через пару минут к Фиме подошли Станиславович и Великопольский.
— А куда это наша Дарья Андреевна направилась? — поинтересовался Ершов.
— Да! Очень интересно, куда? Причем вооруженная! — присоединился к расспросам Павел.
— В тир! Вот только с мишенями проблема там. Поможешь? — сразу же нашелся Фима.
— Какой тир? Какие мишени? — недоумевал Станиславович.
— На охоту она пошла. Так что к обеду, думаю, дичь будет! — поспешил объяснить Фима.
— Вот это женщина! Ай, да Дарья! — восхитился Ершов.
— Фимочка, а что же ты не пошел с ней? Да и вообще, не женское это дело — охота! — ухмыльнулся Павел.
— Я, думаю, ты уже успел заметить, что Дарья — уникальная женщина и с легкостью справляется с тем, что не каждому мужику по силам! Например, она без труда заняла место главного редактора, заметь, практически в мужской среде, и очень успешно справлялась со своими обязанностями, — Фима бил Великопольского в самое больное место.
— Это точно! — Ершов продолжал восхищаться Дашей.
— А, кроме того, — продолжал Фима, — надо же кому-то было остаться здесь и следить за не очень добросовестными сотрудниками, отлынивающими от работы. Это тоже не женское занятие! Кстати, Платон Станиславович, у меня есть к вам очень интересное предложение!
— И какое же? — оживился замечтавшийся Ершов.
— В свете последних событий и учитывая так неожиданно открывшийся писательский талант Павла Сигизмундовича, предлагаю дать ему возможность реализовать его в нашем новом выпуске!
— Поддерживаю! — одобрил Станиславович.
— Платон Станиславович, я же не по этой части! И это не входит в мои обязанности! — возмутился Великопольский.
— С этой минуты уже входит! Это приказ! — отрезал Станиславович.
— Павел Сигизмундович, ваш звездный час настал! Ждем с нетерпением! — Фима не скрывал своей радости.
— Не спеши радоваться! Смеется тот, кто смеется последним! — прошипел, подойдя вплотную к Фиме, побагровевший от злости Великопольский.
— Поддерживаю вашу инициативу, Павел Сигизмундович! — сказал Фима специально громко, чтобы слышал Станиславович. — Если вам так близка тема юмора, то на этом и сойдемся: минута юмора — ваша!
Великопольский от такой наглости потерял дар речи, а Фима ушел с Станиславовичем, продолжая делиться своими новыми идеями относительно открытого «дарования» их сотрудника.
    
Глава 12
Дарья прошла несколько метров и услышала, что ее кто-то преследует. Причем не скрываясь! Этот кто-то несся за ней, пыхтя, ломая ветки, ругаясь… Голос был очень знакомый!
«Это же Вася!» — догадалась она и остановилась подождать.
— Дарья Андреевна, наконец-то я вас догнал! — обрадовался запыхавшийся курьер.
— А зачем ты меня догонял? — удивилась Даша.
— А, можно, и мне с вами, на охоту? — с мольбой в голосе спросил Василий.
— Вася, какая охота? Ты же вчера ружье первый раз держал в руках!
— А вот и не первый, а второй! — и Василий поведал занимательную историю своего первого применения оружия на спящем Великопольском.
— Да уж, у тебя богатый опыт обращения с оружием! — сквозь смех произнесла Дарья. — И какой оригинальный способ! Но мишень выбрал правильную! Молодец!
Дарья торжественно пожала Василию руку и добавила:
— Ладно, пошли. Но только тихо! Хотя это вряд ли у тебя получится…
Но тишину, то и дело, нарушала сама же Дарья: каждый раз, взглянув на Васю, она вспоминала его рассказ (теперь, зная предысторию, события казались еще более комичными) и ее разбирал смех, да такой заразительный, что Вася тут же присоединялся. Так весело они добрались до места обитания птиц.
Веселье моментом кончилось, охотники сделались серьезными.
Дарья ловко обращалась с оружием и метко стреляла. Вася был в восторге, радовался каждому удачному выстрелу, как ребенок.
— Все, на обед нам достаточно! Пора возвращаться! — Дарья закинула ружье на плечо.
— Дарья Андреевна, ну, дайте, хоть разочек стрельнуть! — взмолился Вася.
Девушка, следуя здравому смыслу, хотела сразу же отказать, но увидев просяще-умоляюще-жалостливое выражение лица курьера, улыбнулась.
— Ладно! — все еще сомневаясь, протянула ему ружье.
Вася взял его осторожно, словно оно было из хрупкого материала. Подержав несколько секунд, попытался прицелиться.
— Только на меня не направляй, — произнесла Дарья, отворачивая от себя дуло. — Дичь в другой стороне. Вась, а, может, все-таки, не стоит…
Последние ее слова совпали с выстрелом. От неожиданности Вася даже немного присел. Через секунду в нескольких сантиметрах от его головы пролетел кокос и раскололся от удара о землю. Опять же от неожиданности Вася выронил из рук ружье.
Дарья от хохота не могла даже членораздельно что-то сказать.
— Вася, классный выстрел…, ты первый охотник…, убивший кокос наповал, — наконец проговорила она.
А тому было на этот раз не до веселья, он так расстроился своей неудаче, что чуть не плакал, глядя на свою «дичь».
- Василий, не расстраивайся. Ты не виноват, — утешала его Даша, пытаясь сдержать смех, — Если бы ты его не застрелил, — она показала рукой на кокос, — он все равно умер бы, разбившись от падения.
И она опять захохотала.
После ободряющих слов Вася заулыбался, охотника из него явно не получилось. В скорости они двинулись в обратный путь, каждый неся свою добычу: Дарья — дичь, а Вася — кокос.