Не грусти, Савельева!
— Останься со мной. Хочешь, вместе уволимся? Начнём всё заново. Свет?
Савельева задумалась.
— Меня звали на строительство бизнес-парка в Севастополь. Поехали со мной, а? Будем упахиваться вместе, а по выходным — искать классные пляжи. Помнишь, ты ведь хотела?
— Замолчи, — она сжала ресницы.
— Танцы на южных пляжах у костра.
— Матвей.
— Поехали. Они ещё никого на должность руководителя проекта не утвердили. Если я позвоню завтра, то… — Фадеев говорил всё быстрее, лишь бы успеть убедить свою рыжую упрямицу.
— Что ты хотел сказать мне тогда? — она подняла голову, посмотрев на него. Драматичный макияж её глаз немного расплылся от слёз и снега.
— Когда?
— Тогда. В тот вечер.
Матвей коснулся правой ладонью щеки Светы и аккуратно подтёр большим пальцем след от туши.
— Точно не помню… Но я не хотел расставания. Злился. Бешено злился. На нас обоих. И переживал за твоё здоровье. За возможные… нехорошие последствия. Хотел обозвать тебя всеми распоследними словами и обнимать, пока не перестанешь рыдать. Сам не свой был.
— Я дура…
— Есть такое, — Матвей хмыкнул и снова поцеловал Свету, удивляясь стойкости её помады.
Она ещё крепче прижала его ладонь к лицу и всхлипнула.
— Не грусти, Савельева. Пиши заявление и собирай чемодан. Южные пляжи сами себя не потанцуют.
— Иногда ты бываешь чересчур убедительным…
Света стояла в обнимку с Матвеем, прижавшись щекой к воротнику его полупальто. Он уткнулся носом в копну её волос и молча улыбался.
Метель странным образом утихла. Снег падал медленно, крупными пушистыми хлопьями. Мимо шли радующиеся пятничному вечеру люди, кто-то спускался в метро, кто-то садился в такси. Из кофейни при каждом открытии двери вырывалась очередная волна ароматного тёплого воздуха, словно напоминавшего: конец года — это не только суматоха и дедлайны, но и время быть счастливыми, никуда не спеша и вопреки всем своим прошлым ошибкам…