Роуз и магия зеркала

Когда они сошли на пристань, Билл с трудом поднимался на ноги, а Гус все еще лежал в грязи, шевеля усами.
Роуз поспешила взять его на руки и ласково стерла с его меха сероватую слякоть носовым платком.
– Эта девчонка… сущее наказание… – стонал Гус. – Я весь в грязи. Мне нужно умыться…
– Разве ты не можешь убрать грязь чарами личины? – участливо спросила Роуз.
Гус презрительно возвел глаза к небесам:
– Не глупи, Роуз. Я могу стать хоть ярко-синим, но под чарами-то я все равно останусь белым! Грязь никуда не денется. Я ее чувствую! Фу!
– Что она сделала? – Билл, пошатываясь, пытался подойти к Роуз, а его глаза закатывались. Похоже, от криков Беллы у него все еще звенело в ушах. – Значит, она теперь тоже как вы все? Миссис Джонс точно попросит расчет – она всегда говорила, что уйдет, когда мисс Белла начнет рушить дом.
Роуз обняла его за плечи, чтобы он не упал, и вздохнула:
– Тут миссис Джонс права. Наверное, если б Белла покричала еще немного, все дома вокруг развалились бы. – Она с отвращением покачала головой. – И только глянь на нее – ни один волосок из прически не выбился! Как только она умудрилась упасть в единственное чистое место во всей гавани?
* * *
Мистер Фаунтин был в ужасе от Беллиной истерики в Дувре. Он винил себя за то, что слишком многое позволял ей и не настоял, чтобы она осталась в Лондоне с гувернанткой. А затем решил попросить мисс Фелл взять Беллу в ученицы точно так же, как он взял в свой дом Фредди на обучение.
Когда он предложил это в их номере в уютном дуврском трактире, Роуз испугалась, что Белла снова раскричится. Малышка стала мертвенно-бледной и лишилась дара речи. Как бы она себя ни вела, отца она нежно любила и не могла даже подумать о расставании с ним. Мистер Фаунтин, очевидно, тоже не слишком радовался такой перспективе. Его усы обвисли, отчего он выглядел как понурый морж.
– Пожалуйста… – прошептала Белла.
Мисс Фелл, прямая, как кочерга, сидела в лучшем кресле, сложив ладони на серебряном набалдашнике трости, и задумчиво смотрела на Беллу.
– Разумеется, ее нужно учить, – нехотя (как показалось Роуз) согласилась она. – Но я думаю, что мой дом – не самое подходящее место. Во-первых, моя лондонская резиденция уже немало лет пустует. Я буду жить в гостинице, пока ищу новых слуг. Все это чрезвычайно неудобно для маленькой девочки. – Однако, говоря это, она не сводила глаз с Роуз.
Мистер Фаунтин, в свою очередь, задумчиво смотрел на старую волшебницу.
– Гостиница – крайне неуютное место, – деликатно намекнул он.
Мисс Фелл повернулась к нему. Из-за острого носа она казалась похожей на ястреба. Она еле заметно наклонила голову.
– Разве вам не будет удобнее остановиться у нас?
Фредди резко повернулся к мистеру Фаунтину и бросил на него полный ужаса взгляд. Он уже был сыт по горло старомодными воззрениями мисс Фелл на воспитание детей и учеников.
– Вы чрезвычайно добры… – промурлыкала мисс Фелл. – Тогда, разумеется, я смогу учить не только малышку Изабеллу, но и Роуз. И даже Фредерика. – Она прикрыла глаза, обдумывая свои слова.
Но Роуз была уверена, что мисс Фелл так и задумывала изначально. Она свалилась на дом Фаунтинов вместе с горой дорогого багажа. Естественно, мистер Фаунтин не подумал предупредить экономку, что приедет с гостьей, – он просто надеялся, что мисс Бриджес как-нибудь разберется. Пожалуй, размышляла Роуз, эгоистичные привычки Белла унаследовала именно от отца – просто он ухитрялся казаться более сносным благодаря природному обаянию. Возможно, все богатые люди думают только о себе, потому что не знают другой жизни? Роуз глубокомысленно сморщила нос.
К счастью, мисс Бриджес и мисс Фелл друг другу понравились. Роуз подозревала, что мисс Бриджес тепло отнеслась бы к кому угодно, кто хотя бы попытался воспитывать Беллу. Кроме того, мисс Фелл наведалась на кухню и так расхвалила апельсиновый силлабаб [3], который миссис Джонс подала на десерт в первый вечер после их возвращения, что кухарка все-таки не уволилась.
Хотя если мисс Фелл будет продолжать требовать лавандовое печенье, миссис Джонс может и передумать.
Роуз вздохнула и отмахнулась от мыслей. Порой ей казалось, что она никогда не сможет понять тех, кто родился в зажиточных семьях.
– Пойду на кухню. Пожелай мне удачи. Если миссис Джонс опять в дурном настроении, то на ужин мне ничего не достанется, кроме хлеба с подливкой от мяса. Только без подливки.
К счастью, когда Роуз вошла на кухню, миссис Джонс сидела с чашкой чая, спрятавшись за газетой и тяжело вздыхая.
– Кошмар. Какой кошмар, – бормотала она, шурша страницами.
– Опять убийство? – шепотом спросила Роуз Билла, который пил чай из блюдца, так как больше в кухне никого не было, а миссис Джонс из-за газеты его видеть не могла.
Билл покачал головой и отхлебнул еще чая.
– Война, – ответил он, осторожно поглядывая на газету.
– О-о, – выдохнула Роуз. За последние несколько недель отношения с Талисом обострились, и, прибыв в Лондон, путешественники повсюду видели объявления о мобилизации и колонны марширующих солдат на улицах. Они пугали Роуз, когда она ходила в магазины. Каким-то образом она видела их яркие мундиры забрызганными грязью и еще чем похуже. А стоило ей моргнуть, как они снова оказывались просто красными, и ей становилось дурно.
Что будет, если талисийский император действительно начнет вторжение, как все говорят? Неужели будут бои на улицах? Роуз твердила себе, что мистер Фаунтин и другие волшебники такого не допустят. Но ведь у императора есть свои волшебники. Даже лорд Венн служил ему какое-то время. Похищение принцессы Джейн задумали, чтобы войти в доверие к императору. Как знать, не командует ли сейчас талисийскими войсками другой волшебник?
Роуз уставилась на слова, кричавшие с жавшихся друг к другу строк в газете:
Пушечный обстрел.
7-й батальон легкой пехоты.
Договор расторгнут.
Открытая провокация.
По ее чудесной новой жизни в доме Фаунтинов словно прошел полк солдат в тяжелых черных сапогах.
– Эти талисийцы. Предатели! – Газета угрожающе затряслась.
Роуз скрестила пальцы за спиной и проворковала:
– Миссис Джонс… У нас случайно нет лавандового печенья?
Над краешком газеты показались брови кухарки.
– Эта мадам меня в гроб вгонит, – вздохнула она. – В кладовой стоит фарфоровая банка с сушеной лавандой – принеси ее, Роуз, будь добра. А в следующий раз, – она строго посмотрела на девочку, – заставь ее захотеть чего-нибудь, что у меня есть. Волшебство-то тебе на что? – Произнося это запретное слово, она слегка вздрогнула, но Роуз так и смотрела на кухарку через плечо на пути в кладовую. Миссис Джонс не выносила волшебство и не пускала его на кухню с помощью каких-то древних ритуалов – как считала Роуз, в своем роде не менее магических, чем заклинания мистера Фаунтина. Обычно кухарка старательно не замечала, что младшая горничная умеет колдовать.