Роуз и магия холода
В понедельник мальчишка мясника вопреки обыкновению не доставил заказ, и Роуз с Биллом пришлось самим идти в лавку. В ее витрине висел плакат, сзывающий граждан на публичное обсуждение Регистрации опасных членов общества. Билл пихнул девочку локтем.
– Это про тебя, Роуз, – хихикнул он.
Девочка расстроенно подняла на него глаза.
– Ты же в это не веришь, правда?
Билл смущенно пожал плечами.
– Нет, конечно. По крайней мере, ты-то не такая. Вот мистер Фаунтин – он, пожалуй что, чуток опасен. Но он ведь на нашей стороне?
– Да нет никаких сторон! – простонала Роуз.
– Ну, не знаю. Это все политика. Скучища. Джек говорит, если холод продержится еще, будет Морозная ярмарка, впервые за тридцать лет. Хочешь пойти со мной, когда у тебя будет свободный вечер?
– А что такое Морозная ярмарка? – спросила Роуз, на секунду забыв о своей печали.
– Это когда река замерзает, – объяснил Билл. – Такого уже много лет не было, с тех пор, как мост перестроили. Говорили, что она теперь вообще не будет замерзать, потому что вода стала течь быстрее. Но в такую холодину – да еще с магией – заледенеет к следующей неделе. Так Джек думает, а он знает парочку лодочников. Когда по льду можно будет ходить, построят прилавки. Будут танцы. Может, даже медведя пригонят. Пойдем?
Роуз задумалась. Она никогда не бывала ни на какой ярмарке, а уж ярмарку на реке ей решительно не хотелось пропускать.
– Впервые за тридцать лет, – медленно проговорила она, чтобы потянуть время.
– Я тебе пряников куплю, – нехотя предложил Билл.
Роуз просияла.
– Ну, тогда ладно… А ты уверен, что хочешь сходить на ярмарку с опасным членом общества?
Билл скривился:
– Смеешься надо мной. Если не хочешь, так и скажи.
– Хочу, хочу! – Роуз прикоснулась к его руке, всего на мгновение. Но Билл поймал ее ладонь и положил себе на рукав.
– Держись. Тут скользко. Зная тебя, только и жди, что ты полетишь кубарем. – Но он с гордостью смотрел на ее руку в варежке, покоящуюся на его рукаве, и Роуз не могла не улыбнуться.
– Я правда хочу на ярмарку. Но еще я хочу, чтобы ты понял, что я не опасна, и Фредди, и Белла тоже, и отец Беллы. Ты же мне веришь?
Билл кивнул.
– Конечно, – небрежно бросил он.
Роуз вздохнула: он бы сказал что угодно, лишь бы ее рука оставалась у него на рукаве. Она понадеялась, что не сделала глупость, согласившись пойти с ним. Наверняка он просто хочет покрасоваться, придя на ярмарку с девчонкой.
Тем не менее идти по снегу, держась за Билла, было легче. Он высокий и не обременен дурацкими галошами. И все же оба были рады добраться до площади и спуститься по лестнице к двери кухни.
– Мясо! Наконец-то! – всплеснула руками миссис Джонс. – Как, по-вашему, мне готовить обед? Где вас так долго носило?
– У мясника висело объявление, – рассказал Билл, пытаясь отвлечь ее от их опоздания. – О собрании. Чтобы регистрировать людей, как эти, наверху. – Он, как бы извиняясь, посмотрел на Роуз, которая отошла в угол снять плащ и галоши.
Миссис Джонс взглянула на мисс Бриджес, словно раздумывая, что ответить. Роуз видела, что она хочет одобрить эту мысль, но не решается.
А вот Сьюзен не проявила такой осмотрительности:
– Вот и правильно. Хоть у кого-то хватает ума понять, откуда все наши беды! – Она уставилась на Роуз, скривив губы, будто та не заслуживала ничего, кроме презрения.
– И как это понимать? – вскинулась мисс Бриджес, резко поворачиваясь к Сьюзен, прежде чем Роуз успела ответить. Впрочем, она и не собиралась.
Сьюзен отступила на шаг назад и скрестила руки на груди. Ее голос задрожал то ли от гнева, то ли от страха прекословить экономке, которая могла бы рассчитать ее, не задумываясь.
– Принцесса. Ее похитил волшебник, так все говорят. А еще была та, другая, с которой водился хозяин. С которой она спуталась. – Сьюзен кивнула в сторону Роуз. – Которая пила кровь детей. Полиция ведь ничего не делает. Куда смотрят детективы? С ними никто не борется, – добавила она мрачно.
– Не борется с кем? – презрительно спросила мисс Бриджес. – Не намекаешь ли ты, что из-за одной преступницы – твое утверждение касательно принцессы совершенно бессмысленно и даже не нуждается в опровержении – всех волшебников нужно объявить вне закона?
Сьюзен кивнула.
– Они все убийцы, – пробормотала она, впрочем, с некоторым сомнением, будто испугалась, что зашла слишком далеко.
– Значит, ты пойдешь на это собрание? – поинтересовалась мисс Бриджес.
– Не знаю, когда оно. – Сьюзен обиженно посмотрела на экономку. – Да и все равно я буду на работе, верно?
– Будешь? – Мисс Бриджес слегка приподняла брови. – Ты хочешь работать на убийцу? А я-то решила, что ты так многословно уведомляешь о своем уходе.
Сьюзен ахнула, но быстро пришла в себя. Она глубоко вдохнула и кивнула.
– Что ж, хорошо. Уведомляю. Вот.
Мисс Бриджес уселась за стол и изящно налила себе чашку чая. Она помешала его, сделала крохотный глоток и посмотрела на Сьюзен поверх золоченого края чашки.
– Как же ты найдешь новое место без рекомендаций? – задумчиво осведомилась она, как будто ей только что пришла в голову эта мысль.
Роуз, Билл, Сара и миссис Джонс разом повернулись к Сьюзен.
Та удивленно моргнула.
– Без рекомендаций… – тихо повторила она.
– М-м-м. – Мисс Бриджес добавила себе в чай еще крошку сахара тоненькими щипцами. Затем она подняла глаза на старшую горничную, еле заметно улыбаясь.
Сьюзен сделала шаг к столу, умоляюще подняв руку. Затем она опустила глаза и тихо сказала:
– Мне нужно будет починить выходное кружевное платье мисс Изабеллы, мисс. Она порвала его в воскресенье.
Мисс Бриджес величественно кивнула и нахмурилась, увидев чаинку в своей чашке.
– Зайди потом ко мне за шелковыми нитками, Сьюзен, – только и сказала она.
* * *
Остаток утра все вели себя тише воды, ниже травы и занимались своими делами, почувствовав, что мисс Бриджес провела черту – теперь важно проявлять верность дому и не распускать языки, даже если очень хочется. Мисс Бриджес отправила Роуз убираться в кабинете, а когда та открыла рот, чтобы напомнить, что обычно это делает Сьюзен, так холодно на нее посмотрела, что девочка со стуком закрыла рот и пошла за более мягкими метелками для пыли.
До этого она лишь однажды была в кабинете – когда ее показывали мистеру Фаунтину в один из ее первых дней на новом месте.
Тогда, пребывая в священном ужасе, она успела рассмотреть только владельца комнаты да грязь на ковре.