Люди и боги
— Правда?
— Истинная правда, — подтвердил Джо. — Отдаст что угодно.
Странно: эти слова лишь придали Мартину решимости. Казалось, чем выше стоимость Ионы, тем приятнее убивать ее. Шейланд издал радостный смешок и потянул кинжал на себя.
Айви схватил его за руку.
— Милорд, это жена графа. Пусть он решит, как быть.
Мартин моргнул:
— Думаешь, Виттор не простит меня?
Джоакин добавил:
— Она пыталась умереть, чтобы избежать плена. Разве вы хотите исполнить ее желание?
— Пф…
Мартин выпустил нож и поднялся. Поставил ногу на горло Ионы, пару вдохов постоял, наслаждаясь моментом. Сплюнул:
— Ну, ладно.
Шаркнул подошвой сапога по ее шее и приказал Айви с Джоакином:
— Найдите носилки, перетащим к Виту.
* * *
Граф Шейланд заперся в кабинете с парой телохранителей и послами Закатного Берега. Он велел открыть лишь после того, как Мартин дважды пояснил, в чем дело. Айви и Джо внесли в кабинет умирающую Иону.
Граф изменился в лице. Сперва мелькнуло нечто вроде надежды, но сменилось злобой, когда он рассмотрел жену поближе.
— У нее нож в сердце, тупицы.
— Но она того, дышит! Сам посмотри. Наверное, промахнулась.
— Ей все равно конец! Выймем клинок — она помрет.
— Послушай, Вит… — Мартин понизил голос, но в тиши кабинета его прекрасно слышали все. — У тебя же есть лечильный Предмет… Помнишь, когда у меня зуб загноился…
— И кто лечил тебя этим Предметом? Цирюльник Гарри? А где он сейчас — помнишь?!
— Разве ты сам не умеешь?..
— Замолкни уже, — рыкнул Виттор на брата и повернулся к послам Закатного Берега.
Лица закатников не выражали удивления. Мартин не выдал никакой тайны, послы прекрасно понимали, что граф владеет разными говорящими Предметами.
— Милорд, — сказала Хаш Эйлиш, — мы только что обсуждали те затруднения, с которыми вы столкнулись. Согласитесь: если леди Иона вернется к жизни, это заметно исправит положение. Например, она сможет собственной рукою написать брату о том, что одолела вас, и чтобы он приезжал в Уэймар праздновать победу. В лучшем случае, вы заманите герцога в ловушку, а в худшем — выиграете массу времени. Герцог нескоро распознает подлог.
Мартин добавил:
— Или отвезем ее в Первую Зиму и обменяем на несколько Предметов. Каких-нибудь сильных, которые нам пригодятся.
Граф помотал головой:
— Будто я не знаю, как применить заложницу. Тьма, я знаю двадцать способов, но заложница нужна живой! А это — труп!
— Неужели сила Предметов…
— Нет! Предмет может заживить рану, но не поднять мертвеца! Вытащим нож, я заживлю кожу, но внутри кровь будет течь. Я не знаю, как добраться туда, и как успеть… Я не хирург, тьма сожри!
Виттор резко отвернулся от Ионы, замкнулся в себе, скрестив руки на груди. Хаш Эйлиш продолжила, как ни в чем ни бывало:
— Между тем, если бы вы проявили способность залечивать столь страшные раны, то показали бы тем самым свое величие и божье благословение, лежащее на вас. Такая сила могла бы склонить в вашу пользу некоторых союзников…
Шейланд глянул на нее исподлобья:
— Вы требуете, чтобы я исцелил Иону? Я не могу этого, смиритесь!
— Очень жаль.
Упала тишина, полная скрытых намеков и тайных угроз, потому неприятная Джоакину. Он отошел в дальний угол, стараясь не думать о скверном. Но некоторые факты были слишком очевидны, чтобы их не осознать.
В столице Закатного Берега, в четырех днях марша, стоит армия генерала Ориса. Она — не ровня батальонам северян, но все же — самая значительная сила на триста миль вокруг. А о том, что случилось в Уэймаре, как проявил себя граф, стоит ли сражаться за него или против — обо всем этом Орис узнает из рассказа своих послов: Хаш Эйлиш и Лахта Миса.
Не приходя в сознание, Иона закашлялась. Звук напоминал бульканье, изо рта брызнули алые капли.
— Время истекает, — отметила Хаш Эйлиш. — Легкие вашей жены наполняются кровью. Ей осталось никак не больше часа.
— Вы должны быть со мною! — прошипел граф Шейланд. — Тьма сожри, на моей стороне — бог! Вы поклонялись ему двадцать лет. Отвернетесь от меня — предадите вашу веру!
Лахт Мис поднял железную руку. Жест вышел внушительным, как взмах меча.
— Не ему, а ей, милорд. Поймите правильно: вы впечатлили нас, но пока не убедили. Мы хотим увидеть вашу полную силу. А также поговорить непосредственно с ним. Решайте, милорд, выбор за вами.
Хаш Эйлиш погладила Иону по щеке, и оба посла вышли прочь. Едва закрылась дверь, братья накинулись друг на друга.
— Вит, не будь дураком! Ты знаешь, я бы первым прикончил ее, но она, того, нужна нам! Думаешь, она случайно зарезалась? Нет, чтобы нам насолить! Без нее будет трудновато!
— Чертов болван, нам в любом случае конец! Очнись, посмотри вокруг! У нас дюжина рыцарей и полсотни косых стрелков. Это все, тьма тебя, больше никого! Пауль за полмира отсюда, вассалы разбегутся, когда Ориджин придет. Союзников не будет — все узнают, как нас выпотрошили сорок северян! Мы так слабы, что никого не будет с нами!
Виттор глянул на жену с ненавистью, поднес руку к кинжалу, как прежде брат. Мартин закричал:
— Ну нет же! Верни ее, есть же способ!
— Оно не стоит того.
— Но закатники…
— Оно того не стоит! Так и так — конец!
На стук обернулись оба Шейланда:
— Какого черта?!
Дверь открылась, на пороге показался Кулак — старший из уцелевших рыцарей. Вид он имел весьма озадаченный.
— Милорды, простите, срочное известие. Боюсь, не очень хорошее. Послали парней за тремя телами кайров, что выбежали в ворота… И нашлось только два трупа. Видимо, третий прикинулся мертвым, чтобы не стреляли, а потом поднялся и ушел.
— Вы послали за ним?
— Куда, милорд?
— В голубятню, болван! Он попытается отправить письмо!
— В которую голубятню? Их в городе больше десятка.
— Пошлите в… — начал Виттор, но схватился за голову и простонал: — Шлите куда угодно, конец один!
— Простите, милорд?..
— Вон. Вон с глаз!
Кулак исчез, и Айви следом за ним. Тяжелый, болезненный, мутный взгляд графа упал на Джоакина, и тот уже подался к двери, ожидая услышать: «Ты тоже — прочь!» Но почему-то прозвучало иное:
— Кайр доползет до голубятни и пошлет письмо. Послезавтра герцог узнает, что мы убили его сестру. Через десять дней здесь будет их авангард. Я прав, а?