Люди и боги
Граф ответил: за исключением предательства Ионы, все происходило, происходит и будет происходить согласно моему плану. Не нужно бояться Ориджина, ибо он — серпушка и глупец. Стоит графу разыграть главную карту, и Ориджин исчезнет, а его войско растает, как снег! Можно купить мечи и копья, но одного купить нельзя — с этими словами граф постучал себя по лбу.
Старейшины ответили очень аккуратно: мы полностью верим вашей милости, ибо не имеем никаких причин не верить, ведь ваша милость всегда столь успешно заботились о городе! Однако мы боимся, что смерть леди Ионы сделает северян очень злыми и глухими к доводам рассудка. Даже самый умный расчет не остановит разъяренную толпу, а Уэймар — уж простите, ваша милость, — меньше Лабелина и Фаунтерры. Если герцог сумел взять и Лабелин, и Фаунтерру, будучи не особенно злым, то теперь, разгневанный смертью сестры…
Иона жива, — оборвал граф.
Он повел старейшин в спальню жены. Посреди обгорелой дочерна комнаты стояла новая койка. На ней, прикованная цепью, лежала северянка. За сутки она так и не пришла в сознание. Лицо, прежде бледное, стало желтым, как дешевый воск. Но Иона дышала. Служанка поила ее водой с сахаром, приподняв голову и засовывая ложку глубоко в рот. Горло сокращалось, сглатывая пищу.
Граф сказал: видите, она жива, поскольку я так решил! Своим предательством она заслужила самой худшей смерти, но я своими руками вернул ее со Звезды. Глядите!
Без стеснения он сдернул покрывало с груди жены и показал рубец от раны, которую вчера залечил. Добавил: если герцог прислушается к доводам разума, я отдам ему сестру; а если будет невежлив, сожгу ее живьем у него на глазах!
Старейшины ушли под сильным впечатлением. Их потрясло могущество лорда, способного как убить, так и вернуть к жизни; еще, их несколько успокоило наличие живой заложницы. Однако читалось на их лицах и другое чувство, непонятное Джоакину: не то растерянность, не то благоговейный страх.
Когда старейшины ушли, начались похороны.
Мастер Сайрус подготовил первую группу покойников и выдвинулся за стену, на замковый погост, чтобы предать их земле. Джоакин провожал в последний путь Гарри Хога и с большим почтением наблюдал за работой Сайруса. Могильные колодцы были уже подготовлены: мастер еще вчера каким-то чудом организовал людей на рытье. Имелись надгробные камни. Надписи, конечно, не высечены, а пока просто намалеваны краской, но камни — настоящий гранит! Имелись и гробы. Как только мастер успел их сколотить за ночь или заказать в городе!.. Имелись положенные плакальщицы и свечи для поминальных огней, и даже цветы. Над каждым покойником мастер Сайрус сказал слово, похвалил мертвеца, как подобает. Дал время священнику для молитв, а друзьям — для прощаний. Похороны прошли идеально. Наверное, каждая душа, что смотрела на них со Звезды, осталась польщена.
Джоакин распрощался с Гарри. Сказал: спасибо, что ты был мне верным другом, хотя знал меня так мало. Сказал: ты был славным парнем. Может, кто-нибудь скажет, что плохо убивать людей Предметами. Но ты молодец, что не дрогнул, а начал стрелять. Без тебя нам бы всем — конец.
Когда опустили гроб, бросил горсть земли в колодец, зажег свечу на камне, утер влагу с глаз и собрался уходить, но тут вышло замешательство.
Сам граф Шейланд тоже пришел попрощаться с цирюльником, и мастер Сайрус после похорон обратился к лорду с вопросом:
— Ваша милость, как быть с северянами? К великому сожалению, мне плохо известны их погребальные обычаи. Каюсь, тут мое мастерство имеет изъян. А хоронить покойника вопреки обычаю — это все равно, что плюнуть на грудь Ульяне Печальной. Не прикажете ли сохранить тела в леднике и с оказией отправить в Первую Зиму?
Граф уставился на него с удивлением:
— О чем вы, мастер? Какие похороны?! Бросьте их свиньям!
Сайрус долго глядел на графа, но все не мог уловить смысла сказанного. Тем временем Мартин кое-что подсказал брату, и тот изменил приказ:
— Верно, сделаем назидание для горожан. Пусть видят, что бывает с моими врагами! Вколотите столбы вдоль рва, чтобы видно было с улиц, и развесьте трупы.
Мастер Сайрус нахмурился:
— Простите, милорд, но это же приведет к обидному для покойников результату. Под влиянием мух и ворон тела приобретут неприятный вид, скоро на них нельзя будет смотреть без содрогания. Души умерших оскорбятся, если глянут со Звезды и увидят такое зрелище!
— Тьма сожри, тем лучше! Пусть они там, на Звезде, лопнут от обиды! Развесить по столбам!
— Ваша милость, никак невозможно, это злейшее нарушение порядочка!
Ситуация зашла в тупик. С одной стороны, похоронщик был всего лишь простолюдином, и граф мог плетью научить его покорности. Но с другой, Сайрус являлся подлинным мастером своего ремесла, весьма нужного в данную минуту. Кроме того, Сайрус, как и лорд Мартин, сохранял полное спокойствие в эти дни, подавая всему замку пример стойкости. Было бы глупо вывести из строя столь ценного человека.
Сошлись на компромиссе, который предложил один из рыцарей: повесить на столбах только двенадцать кайров, а греев оставить в холоде и похоронить позже. Граф согласился на это, поскольку все равно не имел достаточно людей для установки целых сорока столбов. Мастер Сайрус скрепя сердце признал, что кайры участвовали в предательстве леди Ионы и потому должны понести посмертное наказание. Но уж греи — люди подневольные, и их он точно в обиду не даст.
Копатели трудились до поздней ночи и успели поставить семь столбов. Чтобы облегчить работу воронам, северян раздели донага, однако оставили главную примету кайров. На столбах повисли голые трупы с двуцветными тряпками на плечах.
Это зрелище стоило графу двух человек из гарнизона. Пара копателей просто исчезла без следа. На следующий день граф объявил, что послал их с важным поручением, но люди поняли, в чем дело. Кое-кто слышал, как эти двое волокли на столб последнего кайра и шептались меж собою:
— Нетопыри такого не простят. Бежать надо…
* * *
Третьим утром в замок явился вооруженный отряд. Пятнадцать воинов — довольно крепких, на взгляд Джоакина, — а с ними невысокий тип в круглых очках и с холеными усиками. Этот парень носил жилет и сюртук, весьма подходящие какому-нибудь клерку. Имя он имел соответствующее: Перкинс. Скажи кому-нибудь: «Вообрази-ка парня по имени Перкинс» — опишут тебе кабинетную крысу с протертыми локтями и учетною книгой подмышкой. Этот был именно таков.
Граф пригласил Перкинса в кабинет, а заодно — Джоакина и Айви в качестве своих охранников. Там он повел с гостем занятный диалог.
— Почему столько?
— Тревожно, милорд.
— Что так?
— То да се, брожения. Говорят много.
— Бегут?
— Нет, милорд. Но и очередей нет.
— За гречкой?
— И за мукой, и за солью.