Люди и боги

Блэкмор хотел дословно исполнить приказ приарха: догнать и перехватить. Выбрать на дороге место, удобное для атаки, стремительно настичь врага и разгромить, используя троекратное численное превосходство.
Генерал Векслер остерегался. Ориджин предвидит атаку, недаром хранит дистанцию в пять миль. Пять миль не пройдешь быстрее, чем за два часа. Если мы ринемся в бой, у герцога будет два часа, чтобы развернуть оборону и подготовить засады. А наше численное превосходство не поможет, ведь дорога узка и окружена холмами. Нашему войску негде развернуться. Мы будем атаковать одной колонной вдоль дороги, а северяне займут холмы по флангам и станут расстреливать нас с боков.
— Гораздо лучше довести врага до Флисса, — сказал генерал Векслер менторским тоном, будто читал лекцию по стратегии. — Гарнизон города мал, но удержит северян хотя бы день. В этот день мы ударим кайрам в тыл, прижмем к стенам и перебьем всех поголовно. Надежный, беспроигрышный план.
Большой Блэкмор отважно выпятил челюсть:
— Мы служим его преосвященству, а значит — Праотцам! Промедление преступно, когда сам Вильгельм требует действий!
Генерал пропустил мимо ушей сию пламенную речь, и Блэкмору пришлось выдумывать логические доводы. Губы Большого раздраженно скривились над густой черной бородищей.
— Генерал, я уже докладывал вам. Еще вчера мои разведчики обнаружили вот что: одна рота кайров покинула войско противника и рысью ускакала на север. У Ориджина было шесть сотен кайров, а теперь стало — всего пять! Он ослаблен, как никогда! Ударим же его, пока он слаб!
— Полковник, с Ориджином еще полтысячи всадников Эрроубэка, — отметил генеральский адъютант. Большой Блэкмор испепелил его взглядом:
— Эти не в счет, сожри их тьма! Гнилье тянется к гнилью! Люди изменника — сами изменники! Против нас лишь пять сотен северян, а значит, соотношение — шестеро на одного!
Генерал Векслер поднял бровь, как бы с вопросом: вы идиот, Блэкмор, или только прикидываетесь им?
— Полковник, эта рота, ускакавшая неведомо куда, и представляет опасность. Ваши разведчики должны были следить за нею.
— Так точно, генерал, следят.
— И где рота противника?
Большой процедил сквозь зубы:
— Не могу знать, генерал. От разведчиков не было докладов.
— Не можете знать, но даете мне советы? Я должен слушать поучения слепца?!
— Генерал, это всего одна рота… Какая может быть…
— Вы свободны, полковник. Ждем новостей. Продолжаем марш.
Большой Блэкмор уехал из штаба генерала униженным и злым. Большой имел надежное средство на подобный случай. Желая спустить пар, он вызывал к себе одного из офицеров и орал от души. В данном случае, выбор был очевиден.
— Майор Тойстоун, сожри вас тьма, кто командует разведкой в нашем полку?!
— Я, милорд.
— Тысяча чертей! Вы уверены в этом?!
— Так точно, милорд.
— Значит, вы должны знать все про нашего врага! Где проклятущая рота?!
— Рота Лидских Волков, милорд.
— Я не понял, вы смеетесь надо мной?!
— Никак нет, милорд, лишь уточняю. В батальоне противника четыре роты отборных иксов и две — кайров из города Лида. Исчезла одна из последних.
— Мне плевать, какая именно рота! Вам ясно, майор?!
— Так точно, милорд. Вам плевать.
— Где она?!
— Не знаю, милорд.
— Тысяча идовых чертей! Как это — не знаете?!
— Я послал за Лидскими Волками дюжину разведчиков. Пока что от них не поступало докладов.
— Чтобы до вечера доклад был! Ясно вам, майор? К вечеру я хочу знать, куда делась рота!
— Так точно, милорд.
— На закате! Ни минутой позже!
 
Майор Тойстоун не имел привычки волноваться. За дюжину лет монашества он крепко усвоил истину: его судьба — в руках Праотца Вильгельма. Это знание весьма успокаивало. К чему волноваться, если тебя опекает некто мудрый, сильный и почти всемогущий?
Но с другой стороны, и расслабляться не стоит. Если бы Вильгельм все делал сам, зачем ему нужны были бы слуги?
— Позови ко мне Оливера Голда, — велел Тойстоун адъютанту.
В составе любого феодального батальона мудрый приарх Галлард Альмера имел своих людей. В рядах первого блэкморского полка людей приарха было двое: бывший монах Тойстоун и капитан наемной роты Голд. Они прекрасно дополняли друг друга. Тойстоун, как командир разведки, владел всею полнотой информации. А Голд имел под началом сотню наемных головорезов, готовых прикончить любого, чья верность вызовет сомнения.
Капитан Голд подъехал к майору, звеня металлом, будто ведро с гвоздями. Как любой наемничий командир, он сгибался под тяжестью показной бравады. Его нагрудник был исписан именами поверженных врагов, а на щите, будто кляксы, пестрели гербы городов, которые Голд якобы взял штурмом. На шее он носил цепь из золотых монет и колец вперемешку. Кольца, якобы, с пальцев вражеских лордов, а монеты — по одной из каждого гонорара. Цепь доходила до пупка и оглушительно гремела о нагрудник.
— Ты звал меня, брат Редьяр? — Вопросил Голд, поддразнивая бывшего монаха. — Сомнения одолевают? Нелегкие думы бороздят морщинами чело?
Тойстоун вертел в пальцах метательный нож. Это движение заменяло ему перебор четок — столь же хорошо упорядочивало мысли.
— Векс и Большой снова затеяли спор. Большой хочет атаковать, Векс — тянуть до Флисса. Мне думается так, что один из этих вариантов порадует Вильгельма, а второй — герцога Ориджина. Что думаешь, брат Оливер?
— Думаю, брат мой, сия дилемма не должна тебя заботить. Боги дали нам целых двух командиров, чтобы морщить лбы по таким вопросам. Уж не хочешь ли ты стать третьим? Побойся, брат мой: три — идово число!
Стальное перо сверкало, крутясь меж пальцев майора.
— Видишь ли, Оливер, наш враг известен милосердием. Он всегда отпускает пленных, отпустил и на сей раз, после битвы у дамбы. Только раненых оставил в замке Бэк — из заботы об их здоровье. Но четверо раненых были всего лишь оглушены. День спустя они оклемались и попросились на свободу. Их отпустили, вчерашним вечером они нагнали наше войско, а нагнав, пришли на встречу с полковником Блэкмором. Я видел, как они беседовали с Большим.
Наемник потеребил цепь из монет.
— Позволь-ка, брат, я уточню. Герцог Ориджин отпустил четверку пленников на день позже, чем остальных?
— Верно.
— Эти четверо состояли в полку Векса?
— Именно так.
— Но, догнав нас, пришли почему-то не к Вексу, а к Блэкмору?
— Чистая правда.
— К тому самому Блэкмору, чьего родича держит в плену Ориджин?