Принц со шрамом (ЛП)

— Сара, хватит, — говорит мой дядя.
Я наклоняюсь вперед, пока мои ребра не ударяются о край стола.
— Когда он лежал на грязной земле, схватившись за мои запястья и борясь за воздух, это я держала свои руки по локоть в его груди, пытаясь заставить его сердце биться. Это я молила Бога, чтобы он пощадил его, чтобы вернул всё, как было... — мой голос надламывается, и мой кулак хлопает по столу. — Чтобы забрал меня вместо него.
— Он не должен был даже разговаривать с тобой, — говорит Майкл.
Я поворачиваюсь к нему, моя челюсть сжимается.
— Не беспокойтесь, Ваше Величество. Теперь он больше никогда этого не сделает.
Глаза Майкла расширяются от моей вспышки, его челюсть напряглась. Я закрываю рот дрожащей рукой, тошнота подкатывает к горлу.
— Простите, если вы меня извините. Я чувствую себя довольно плохо. Думаю, мне нужно прилечь,
— Сара, — снова начинает дядя Раф.
Я протягиваю руку, чтобы остановить его.
— Я в порядке, дядя. Полуденный отдых всё исправит.
Вскочив со стула, деревянные ножки которого скребут по полу, я бросаю салфетку на пол и выбегаю из комнаты, боясь, что если задержусь еще хоть на мгновение, то наговорю такого, чего потом не смогу забрать обратно. А это последнее, чего я хочу.
Но мне не стоит беспокоиться, потому что за мной никто не идет.
——————
Костер давно потух, и я сижу перед ним, а в груди саднит от грусти.
Шейна так и не пришла.
Я злюсь. И, честно говоря, немного боюсь, что девушка, которую, как мне казалось, я знала, на самом деле женщина, о которой я ничего не знаю. Полагаю, это правильно, учитывая, что она мало что знает обо мне.
Взглянув на коричневые напольные часы, тикающие на дальней стене, я вздыхаю, решив сосредоточиться на том, что я могу контролировать — узнать больше о туннелях.
Подушки дивана скрипят, когда я встаю и прохожу из гостиной к своей свежезастеленной кровати. Опустившись на колени, я заглядываю под раму матраса, рука тянется, пока я не нащупываю угол небольшого сундука. Я тяну его к себе и открываю крышку, глубоко вздыхая, когда достаю черный костюм, который я надевала, когда пробиралась ночью в Сильву, чтобы забрать украденные деньги из сейфа моего дяди и отдать их в руки Далии.
Я раздеваюсь догола, надеваю черные панталоны и черную тунику с длинными рукавами, затем сажусь на край кровати и зашнуровываю ботинки. Когда я подхожу к зеркалу и укладываю локоны в пучок на затылке, чувство спокойствия рассыпается по моим плечам: впервые с момента прибытия в Саксум я ощущаю себя самой собой.
Не все женщины созданы для пышных платьев и причудливых корон, сверкающих на свету.
Некоторые из нас предпочитают анонимность, которая приходит вместе с тенями.
Просунув руки в черный плащ, я накидываю капюшон на голову, захватив пальцами края и потянув, пока он не скрывает мое лицо из виду.
А затем я выхожу за дверь, уже зная, что там не будет нового охранника, чтобы следить за происходящим. Когда Ксандера нет, я — всего лишь запасной вариант.
У меня сжимается живот, когда я направляюсь к ближайшей потайной двери, и мой желудок начинает трепетать, когда за углом раздаются голоса, звучащие так, словно они направляются в том же направлении. Я разворачиваюсь и бегу как можно тише в конец коридора, прячась за дальней стеной, чтобы они меня не увидели.
Шейна. Мое сердце замирает. И Пол.
Я вскидываю брови, и мои внутренности сворачиваются от непонимания, гадая, что они делают вместе и почему скрываются в коридорах поздно ночью.
Когда они открывают потайной ход и входят в туннели замка, мой желудок опускается на пол. Я следую за ними, держась достаточно далеко, чтобы они не заметили моего присутствия. Проходит десять минут, прежде чем они достигают конца туннелей, небольшой каменной лестницы, ведущей к маленькой двери, которая открывается наружу, и они выходят, шепча слова слишком тихо, чтобы я могла их расслышать.
Я снова следую за ними, вступая в прохладу облачной ночи и понимая, что мы находимся посреди леса. И я понятия не имею, куда они собираются идти.
 
 41.Тристан 
 
 
Это очень интересный поворот событий, когда мой брат слушает мои слова как Евангелие, и еще одно доказательство того, что он действительно сошел с ума.
Если бы я не был так зациклен на воспоминаниях о том, как моя Маленькая Лань обхватывала мой член, возможно, я бы нашел немного юмора в иронии о мальчике, который всю свою жизнь говорил мне, что я не стою грязи на его ботинке, а теперь он спрашивает меня, что ему делать.
Конечно, все это — результат моего тщательного манипулирования его галлюцинациями. Я увидел слабое место и набросился на него. Мятежников много, и их число растет с каждым днем. У меня много фракций, скрытых от посторонних глаз. Мы везде, даже в тех местах, о которых вы и не подозреваете. Но я не идиот, и если есть возможность укрепить наши шансы, я всегда ею воспользуюсь.
Вот почему я вчера вечером легкомысленно предложил, чтобы Тимоти не хоронили должным образом — Эдвард мог бы использовать это, чтобы поколебать мнения о короле. Люди не очень хорошо относятся к тому, что с их собственными людьми не обращаются с уважением.
— Брат, прости, что беспокою тебя, но я не знал, куда еще обратиться, — я качаю головой, вышагивая так, словно эти мысли терзают мой разум.
— Хватит, Тристан. Я занят, — огрызается он, откинувшись в кресле и попыхивая сигарой.
— Речь идет об отце, — шепчу я, оглядывая комнату, как будто кто-то может подслушать.
Это привлекает его внимание, и он садится вперед, его брови поднимаются.
— Он сказал тебе что-то еще? Снова пришел к тебе во сне?
Я колеблюсь несколько долгих мгновений.
— Да. Но... я не знаю.
— Скажи мне, — шипит он.
— В моем сне... король Андалайзии послал войска к нашей южной границе.
Майкл вцепился в корни своих волос.
— Что? Ты думаешь, они хотят развязать войну?
Глубоко вздохнув, я качаю головой.
— Я не знаю, Майкл. Возможно, это ерунда. Блять! — я пинаю деревянную ножку стула. — Мне кажется, что я схожу с ума.
— Нет, — он встает на ноги, обходит стол, пока не оказывается передо мной. Он крепко сжимает мое плечо. — Ты не сошёл с ума. Мы не сумасшедшие.
Я киваю, проводя ладонью по губам.
— Он сказал, когда?
Пожимая плечами, я смотрю на него из-под бровей.
— Я не могу быть уверен.
Майкл жуёт внутреннюю сторону губы.
— Мы не можем рассказать об этом совету, они не поверят.
— Майкл, ты король. Это абсолютная монархия, а не демократия, — говорю я. — Не позволяй другим принимать решения, как будто в их жилах течет кровь Фааса. Это не так.
Его глаза вспыхивают, грудь вздымается, когда мои слова проникают в его психику.
— Мы пошлем войска к южной границе. Просто для безопасности.
— Брат, я думаю, это правильный выбор.
——————
Эдвард смотрит на меня, когда я прислоняюсь к барной стойке таверны, прикуриваю косяк и подношу его к губам, огорченный тем, что не могу почувствовать запах Сары на кончиках пальцев.
Каждая клеточка моего тела жаждет выследить ее и приковать к себе. Это нездорово, эта одержимость, но она все равно здесь, а я никогда не отличался крепким душевным здоровьем.
— Вы кажетесь другим, — говорит Эдвард, потягивая из пинты эль.
— Правда? — ухмыляюсь я. — Наверное, это потому, что мы на пороге всего, чего я когда-либо хотел. Мой брат сошел с ума, Эдвард. Он считает, что я вижу призрак нашего отца, который шепчет мне на ухо предостережения. И уже завтра большая часть королевских войск отправится к южной границе, чтобы защититься от выдуманной угрозы войны.