Принц со шрамом (ЛП)

Его улыбка расширяется по мере того, как он говорит, но грусть проносится по его лицу так быстро, что её едва можно разглядеть. В груди защемило, но я отмахиваюсь от этого чувства, напомнив себе, что мне все равно, как он будет страдать. Он заслуживает страдания за ту боль, которую причинила его семья.
— Ну, — шепчу я. — Мы не получаем газеты в Сильве.
Он смеется.
— Нет? Я думал, все получают газеты.
Неверие охватывает меня изнутри. Неужели он действительно такой тупой?
Я тяжело выдыхаю, стиснув зубы, чтобы умерить гнев, кипящий в глубине моего нутра.
— Их негде напечатать. Нет предприятия, которое могло бы их распространять.
— В Сильве? — его лоб морщится. — Я в это не верю.
— Ну, думаю, я бы знала, — огрызаюсь я. — Я прожила там всю свою жизнь.
— Я был там однажды мальчиком, прекрасный город.
Мое сердце замирает от его слов, воспоминания о том времени, когда я была маленьким ребенком, а Сильва еще процветала, проплывают в моей голове. О временах, когда мой отец был жив, а люди были счастливы и целы.
— Невероятное, не так ли? — говорю я. — Как быстро все может измениться. В одну минуту ты на вершине мира, а в следующую...
Его янтарные глаза темнеют.
— Думаю, да, — делает глоток чая и усмехается. — Ну тогда, что Вы хотите узнать обо мне?
 Я хочу знать, что ты мертв. 
Постучав ногтями по столу, я наклоняюсь.
— Я хочу знать, что сделает Вас великим королем.
Его улыбка спадает, и беспокойство поселяется в центре моей груди, как будто воздух стал несвежим.
— Вы намекаете на то, что я уже не великий, леди Беатро? — его голос звучит глубже, в нем слышны резкие нотки.
Я качаю головой.
— Я просто спрашиваю, каким Вас запомнит народ. Как ваша жена, я обязана подчеркнуть эти черты, сделать на них акцент. Я должна знать Ваши планы, если хочу быть подходящим дополнением к Вам.
Он качает головой, его толстые пальцы трутся о челюсть.
Мое сердце стучит о ребра, и я наклоняюсь ближе.
— Что делает Вас великим, король Майкл Фааса III?
Его глаза вспыхивают, но прежде чем он успевает продолжить, раздается стук в дверь, и входит мой кузен, Ксандер, с тонкой улыбкой на лице.
— Вы двое выглядите уютно.
Майкл прерывает наш взгляд и садится обратно в кресло, его взор еще раз переходит на меня, прежде чем он ухмыляется моему кузену.
— Она будет моей женой, Ксандер. Неужели ты думал, что мы не будем наслаждаться обществом друг друга?
— Никогда нельзя быть слишком уверенным, сир. В браке не всегда важна совместимость.
Майкл встает, подходит к своему огромному дубовому столу и открывает контейнер портсигара, стоящего на краю.
— Ну, к счастью для нас, моя невеста красива и приятна в общении. Мы более чем...
Он останавливается на середине своего предложения, его лицо теряет всю свою кровь, становясь ужасающе белым, а глаза становятся огромными, как цилиндры.
— Сир? — говорит Ксандер, его лицо напряжено.
— Что такое? — спрашиваю я, вставая со стула, тревога пульсирует в моих венах. — Вы в порядке?
Челюсть Майкла напрягается, его рука обхватывает что-то в коробке, прежде чем он роняет это и отступает назад, качая головой.
— Ваше Величество, — снова пытается Ксандер.
Лицо Майкла искажается, когда он поворачивается ко мне, его глаза сужаются, а в их глубине клубится паника.
— Это Вы сделали?
Внезапная перемена в его характере застает меня врасплох, моя защита поднимается.
— Что сделала? — я подхожу к столу и заглядываю в футляр.
Там полдюжины сигар, идеально разложенных, а прямо сверху лежит черный платок с золотой вышивкой, в углу выгравированы инициалы МФII.
Понимая, что они принадлежат его отцу, я протягиваю руку, чтобы потрогать, но Майкл летит вперед и ударяет меня по ней.
— Не трогайте его, глупая женщина.
Я задыхаюсь, прижимая ладонь к груди.
— Сир, пожалуйста.
Ксандер придвигается ко мне, его брови сведены друг к другу, когда он протягивает руку, чтобы коснуться меня.
— Ты в порядке?
Я киваю, мой разум мчится со скоростью тысяча миль в минуту, пока я наблюдаю, как Майкл вышагивает взад-вперед за столом, его пальцы тянутся к прядям его волос.
 
— Ксандер, посмотри на это, — он бросает руку в сторону открытого кейса. — Что мы собираемся с этим делать? Я не сумасшедший, я же говорил тебе, что я не сумасшедший.
Мой желудок сжимается, когда я наблюдаю за разворачивающейся сценой. Ксандер идет вперед, заглядывая в ящик, его очки сползают на переносицу. Его плечи напрягаются, и он вскидывает голову, глядя на меня так же, как Майкл. Как будто это я каким-то образом положила в коробку платок его отца.
Он вздыхает и смотрит на Майкла.
— Этому есть простое объяснение, я уверен.
— Тогда объясни мне, — огрызается Майкл, его кулак стучит по столу, заставляя фундамент дрожать.
Глаза Ксандера перебегают между нами, его голос звучит контролируемо и медленно, как будто он пытается усмирить зверя, прежде чем тот выпрыгнет из клетки и разорвет нас на куски.
— Ваше Величество, может быть, нам пора отправить леди Беатро обратно в ее покои, прежде чем продолжать этот разговор?
Моя челюсть застывает. Я не хочу уходить. Я хочу знать, что происходит.
— Я думаю, если есть вопрос, который беспокоит Его Величество, я должна остаться, хотя бы для того, чтобы оказать поддержку.
Майкл делает большие, быстрые шаги, его рука поднимается, чтобы коснуться моей щеки. Его энергия маниакальна; она витает в воздухе и обволакивает меня, вибрируя, пока не проникает в мои кости. И хотя его прикосновение теплое, в нем нет комфорта.
Нет искры.
Однако есть легкая дрожь.
— Вы — сокровище, — говорит он, переводя взгляд с меня на стену, а затем обратно. — И я слишком остро отреагировал. Этот платок... важен для меня. Я думал, что потерял его навсегда.
Его большой палец приподнимает мой подбородок.
— Может быть, Вы мой талисман удачи.
Я заставляю себя улыбнуться.
— Я надеюсь стать чем-то большим.
Он хватает мою руку и притягивает ее к своей груди. Я позволяю ему это сделать и замечаю, как быстро бьется его сердце под одеждой.
Если бы я была наивной девушкой, я бы подумала, что это связано со мной.
Но я знаю правду.
Что-то напугало его.
И это что-то связано с его мертвым отцом.
 22.Тристан 
 
 
Когда я упомянул Антонию о заброшенной хижине, прежде чем свернул ему шею, я не лгал.
Я нашел ее однажды, когда сбежал от брата и его стаи. Не знаю точно, кто изначально владел этим местом, и еще меньше знаю о том, кто обитал внутри, но я знаю, что за десять лет, прошедших с тех пор, как я её нашел, ни одна живая душа не знала о её существовании и не была в этих старых, разрушающиеся стенах.
За эти годы я привел её в порядок. Тут нет водопровода, а электричество появилось не так давно, чтобы оно могло здесь существовать, но, несмотря на все это, здесь уютно.
Кроме того, она находится в такой густой части леса, что никто не слышит криков.
— Я не хочу продолжать причинять тебе боль, — говорю я, обходя Эдварда. Я приковал его руки толстыми цепями к длинному деревянному столу, который наклонен так, чтобы его голова была ниже тела. — Я хочу доверять тебе.
Его дыхание прерывистое; я могу судить об этом по тому, как грязно-белая ткань, накинутая на его лицо, движется с каждым тяжелым вдохом, втягиваясь в рот и вырываясь обратно.
— Ты был глуп, — продолжаю я. — И в результате всё может быть разрушено. Ты знаешь, что ты наделал?
Он качает головой, цепи звенят там, где его руки тянут.
— Мне жаль, — говорит он, слова заглушаются тканью.
Мой желудок горит от того, что он заставляет меня делать, и я выдыхаю, щелкая языком.