А потом я проснусь

– Ты прогуляться не хочешь? – вдруг спрашивает он и добавляет: – Может, тебе с собакой нужно. Могу составить компанию.
От неожиданности такого предложения едва не случается страшное: дернувшись, я чуть не лишаюсь полотенца и лишь в последний момент успеваю удержать его на груди. Совсем он дурак, что ли? Ничем не пронять. Ни бабой Лидой, ни язвительностью, ни спутанными волосами.
– Иди, дуреха, – долетает из гостиной ворчливый голос невидимого зрителя. – Или я сейчас подмоюсь и сама с ним пойду.
Я прикрываю рот рукой, чтобы заглушить рвущийся смех. Сноб, стоя напротив, тоже ржет. Даже покраснел от натуги. Да, баба Лида та еще клоунесса. Мы с ней часто хохочем, когда не ругаемся.
– Ладно, – говорю я, просмеявшись. – Тотошку правда пора выгуливать. Если не в лом – подожди внизу на скамейке. Мы скоро спустимся.
 
16
 
Алан
Вместо будильника этим утром меня разбудила незнакомая мелодия, доносящаяся с кухни, которая, как выяснилось чуть позже, исходила из мобильника Ярославы. Удивительно, но факт: уже во второй раз я думаю, что наша с ней встреча точно станет последней, и во второй раз ошибаюсь. Взяв в руки ее побитого жизнью «китайца», я понял, что должен его вернуть. Исключено, что она оставила его специально: судя по тому, с какой решительностью она сбегала, намерения видеться со мной еще раз у нее не было.
Отпнув носком кроссовки валяющуюся сигаретную пачку, я в очередной раз смотрю на подъездную дверь. Ну и где она? Уже минут двадцать прошло. Надеюсь, это не очередная издевка. Клянусь, если так оно и есть – найду местных умельцев и попрошу заколотить дверь в ее квартиру гвоздями, чтобы впредь так шутить неповадно было. Хотя там еще бабка есть, которая ни в чем не виновата. Она мне понравилась даже. Забавная. Ясно теперь, откуда у девчонки такая своеобразная речь. С такой родственницей за неделю нахватаешься.
Почему Ярославу прогуляться пригласил, я и сам не понял. Еще с утра злился на ее взбалмошность и хамство и вдруг добровольно решил продлить собственные муки. Наверное, потому, что окончательно убедился, что ее ершистость – лишь следствие среды, в которой она существует, и еще потому, что она была невероятно милой в том смешном полотенце. Выбор досуга у меня все равно невелик: бассейн да тренировка, на которые я могу попасть в любое время. К тому же послезавтра я улетаю в Питер, и мы с Ярославой едва ли снова когда-либо увидимся. Так что от одной прогулки ничего не теряю.
– Тотоша, ты вроде мелкий такой, а прешь, как конь… – доносится звонкий голос из открытого подъезда.
Усмехнувшись, я поднимаюсь со скамейки. Моральная дилемма с заколачиванием подъездной двери, к счастью, решена. Ярослава не обманула.
– Я думала, ты уже ушел, – говорит она, отбросив со лба упавшие волосы. – Тотошкин ошейник все никак не могла найти. А он, оказывается, его в кровать притащил и там грыз. Куда пойдем?
Я пожимаю плечами.
– Думал, ты подскажешь. Можем доехать до парка и там где-нибудь кофе выпить.
– Не, – отмахивается Ярослава и указывает подбородком мне за плечо. – Пошли в ту сторону. Там небольшой сквер есть с лавочками. Кофе по пути возьмем в киоске.
– Я бы предпочел кофейню, потому что еще ничего не ел.
– Вот кому нужно было сгоревшую кашу бабы Лиды предложить, – моментально ерничает она. – Там по пути кафешка будет. Туда, если что, зайдем.
– А там нормально кормят? – осведомляюсь я на всякий случай.
– Откуда я знаю. Наверное.
Такой ответ меня не устраивает. Мне далеко не все равно, что и где я ем, тем более в месте, настолько далеком от привлекательности.
– А ты можешь порекомендовать какое-то заведение неподалеку? Проверенное?
– Нет у меня проверенных заведений, – отрезает Ярослава, устремляясь вперед за питомцем. – Я обычно дома ем.
Я не сразу нахожусь, что на это ответить. Один урок из этой поездки я точно вынес: личный круг общения формирует вакуум, за пределами которого существует совсем иная жизнь. То, что кажется привычным и естественным для меня, может быть чуждо для других. Полезное напоминание.
 
– А на свидания тебя куда обычно приглашают? – предпринимаю попытку зайти с другой сторону.
Одернув поводок, Ярослава поворачивается и щурит глаза, которые из-за падающих на них солнечных лучей сейчас кажутся золотисто-медовыми.
– С чего ты взял, что меня приглашают на свидания?
– Наверное, потому что ты красивая молодая девушка. Кого, если не таких, как ты, приглашать на свидания.
– Считаешь меня красивой, Сноб? – сильнее щурится она, раздвигая губы лукавой улыбке.
– Да, считаю, – честно признаюсь я. – Но помимо этого я считаю тебя ужасно невоспитанной. Хотя бы потому, что ты в лицо называешь меня Сноб.
– Тебе бы хотелось, чтобы я делала это за глаза?
– Я бы предпочел, чтобы ты называла меня по имени и никак иначе.
– А если я захочу назвать тебя «пупсик» или «малыш»?
– Я резко против.
– Ла-а-адно, – миролюбиво тянет она, по-приятельски ткнув меня локтем. – На этой прогулке постараюсь быть милой. Ты, в конце концов, вернул мне телефон.
Какое-то время мы идем молча. Я смотрю на вертлявую задницу мопса, семенящего впереди нас, и думаю, что ничего более странного в жизни со мной еще не случалось. Я прыгал с башни Макао, накуривался в кофе-шопе Амстердама, на спор поднимался на Эльбрус, пил виски в гримерке Мика Джаггера, но эта поездка оказалась полным разрывом шаблонов. Добровольно приехал в жопу мира, две недели сплю на ужасной кровати, схлопотал по морде и был обвинен в изнасиловании той, чью собаку сейчас выгуливаю.
– Ты с бабушкой живешь, я так понимаю? А родители где?
– Папа вроде в Ростове живет, а мама не знаю, – отвечает Ярослава через паузу.
Я не тороплюсь со следующим вопросом, давая себе время обдумать услышанное. С матерью допустим понятно, но что означат «вроде живет в Ростове»? То есть она не знает точно? Оба родителя, не сговариваясь, бросили дочь?
– И давно ты с ними не виделась?
– Лет с семи или восьми, наверное. Меня бабушка растила. Кстати, не вздумай при ней ляпнуть, что я невоспитанная. Получишь клюкой. И ты же вроде уехать хотел. Купил билеты?
– Да, – отвечаю я, пораженный не столько фактом того, что ребенком ее бросили оба родителя, сколько ее расслабленным, без признаков боли или обиды тоном. – Купил на послезавтра.
– Ясно. А долго лететь? Я в Питере ни разу не была.
– Столько же, сколько до Москвы.
– Я и в Москве не была, – тихо смеется она. – Я вообще нигде не была, кроме Иркутска.
Вроде бы обычное дело: ну не была она нигде и не была. Многие не были… Наверное. Но на меня эта новость почему-то производит неизгладимое впечатление. Ярослава всего на семь лет младше меня, но ничего не видела, кроме этого пыльного города. Этой красивой и, в общем-то, неглупой девчонке невдомек, какой необъятный удивительный мир существует за его пределами. Может быть, в этом и заключается причина нашей встречи? Ведь должен же быть в этих снах какой-то смысл. В долго и счастливо с такой, как она, я не верю, так, может быть, суть том, чтобы я ей помог?
И как и в случае с приглашением на прогулку, следующие слова вылетают из меня сами собой. Чуть позже я оправдаю этот порыв приступом альтруизма, хотя внутренний голос справедливо назовёт это дебилизмом чистой воды.
– Полетели со мной в Питер. Хочешь? Отель и билеты я оплачу.
 
17
 
Ярослава
От неожиданности я так резко останавливаюсь, что пугаю Тотошку, и тот, обернувшись, смотрит на меня с непониманием и осуждением. Я в свою очередь разглядываю Сноба. Он готов оплатить мне билеты в Питер? Совсем дурной?
А потом понимаю: он пошутил. Нет, он конечно парень со странностями, но это… Кто в здравом уме захочет оплатить поездку незнакомому человеку, который по его же собственному утверждению, постоянно хамит?