Горчаков. Камер-юнкер
— Саша, четыре с половиной месяца назад ты угнал из гаража машину и чуть не убился, пытаясь доказать что-то второму такому же малолетнему идиоту. — Дед поморщился. — Тогда я не доверил бы тебе даже принести пачку с табаком из кладовки.
— Я изменился!
— Хочется верить, — вздохнул дед. — Но, как бы то ни было, смерть Сергея Ивановича — это не твоя ошибка, а моя. Как и смерть Кости.
— Слишком много ошибок. Особенно для того, когда считают чуть ли не самым умным человеком во всей Империи.
Дед явно не собирался вступать в спор — а вот мне почему-то хотелось уколоть его еще разок-другой. И побольнее. Даже рискуя огрести по полной.
— Все ошибаются, Саша. И все порой наступают на грабли. — Дед, похоже, не обратил на мои подначки ровным счетом никакого внимания. — Умный человек отличается от дурака только тем, что грабли все время разные. Тогда я недооценил тебя — но больше этого не повторится.
Злоба ушла так же резко, как и накатила. Дед не пытался спорить, не давил авторитетом — просто признал, что тоже может ошибаться.
Как и все простые смертные.
— Ты ведь отправил меня искать дочь Сергея Ивановича, чтобы защитить ее? — тихо произнес я. — Так?
— Защитить. Обеспечить, дать образование… выдать замуж, в конце концов. — Дед мрачно усмехнулся. — Род должен заботиться о тех, кто ему служит. И об их детях тоже.
— Но кто-то нашел ее раньше.
— А вот это уже твоя недоработка… В том числе. И не надо рассказывать, как тебе тяжело живется в пехотном училище! — Дед чуть возвысил голос, не давая мне вставить и слово. — Ты — князь Горчаков, а не бездарный сыскарь с окладом в десять рублей в сутки… К твоим услугам вся служба безопасности рода. Десятки людей, которым я плачу жалование — и совсем не для того, чтобы они просиживали штаны в Елизаветино.
— Но…
— Хочешь сказать, что в казарме нигде нет телефона? — Дед буквально не давал мне подняться. — Или что тебя приковали к парте цепями?
— Тогда для чего все это? — не выдержал я. — У тебя есть целый штат, а ты отправляешь меня. Сергея Ивановича разнесли на кусочки в машине и выставили предателем рода. А теперь его дочку убили — и только для того, чтобы ты преподал мне какой-то урок?!
— Нет… Конечно же, нет. — Дед махнул рукой. — Но ты должен понимать, что даже мне не под силу уследить за всем одновременно. И теперь я буду передавать кое-какие дела тебе… В конце концов, для чего еще нужны внуки?
— Мог бы сказать прямо, — проворчал я. — А не устраивать все эти ребусы… И что за дурацкое название — «Одесское рыболовное пароходное товарищество»?
— Ну… мне всегда нравилась Одесса. И пароходы. — Дед пожал плечами. — И рыбалку я тоже люблю.
— А само место? — Я обвел руками вокруг. — Для чего тебе этот… чулан?
— Чтобы посидеть хотя бы немного в тишине и покое. — Дед легонько стукнул по столешнице ребром ладони. — Особенно когда Елизаветино понемногу превращается в гостевой дом для взбалмошных аристократок.
Камешек в мой огород. Ее сиятельство княгиня Воронцова прибыла в родовое гнездо Горчаковых только сегодня утром, но, похоже, уже успела порядком утомить деда.
— Княгине нужна защита, — отозвался я. — Особенно теперь, когда она все-таки решилась пойти против своих бывших покровителей.
— Решилась? — В глазах деда блеснула веселая искорка. — Я краем уха слышал, что этой ночью кто-то переломал кости ее охране и чуть не спалил половину дома.
— Ну… Видимо, на что-то я гожусь и без твоей службы безопасности. — Я спрыгнул со стола и шагнул к окну. — Так или иначе, княгиня назвала мне имена. И я склонен думать, что именно они…
— Слушаю тебя внимательно, Саша. — Дед сцепил руки в замок. — Надеюсь, на этот раз ты уже переходишь к делу.
— Промышленник Штерн, немец. Отставной генерал Куракин, — оттарабанил я. — Светлейший князь Долгоруков.
Если деда и удивило хоть что-то, вида он не подал. А скорее всего — уже слышал все три фамилии. И по-отдельности, и, возможно, даже все вместе.
— Тебе знаком кто-то из них? — поинтересовался я.
— Все трое… И довольно неплохо.
Лицо деда прорезала неровная ухмылка. Он отлично держал себя в руках, но я вдруг кристально-ясно понял, что заговорщикам не поздоровится. Может быть, не сейчас, не сегодня… даже не в этом году. Старший из Горчаковых прожил на свете почти сотню лет и умел ждать. Наверняка ему попадались враги и пострашнее — те, о ком, я никогда не слышал.
И никогда не услышу — а дед сидел прямо передо мной. Древний и смертельно усталый Одаренный, который наверняка проиграл немногим меньше битв, чем выиграл — но из всех своих войн неизменно выходил победителем.
Сами того не зная, все трое заговорщиков были уже мертвы.
— Штерн хотел выкупить акции и завладеть нашими заводами? — наугад бросил я.
— Не знаю. Возможно. — Дед пожал плечами. — Лично мне не приходилось иметь с ним дело… Твой отец мог бы рассказать куда больше.
— Отец?
— Несколько лет назад они обсуждали возможность совместных проектов в области машиностроения со старшим из братьев. — Дед на мгновение задумался. — С Отто Штерном. Отец даже пару раз ездил в Вену… Но я не припомню, чтобы это закончилось чем-то конкретным.
— А потом родители погибли в автокатастрофе, — проворчал я. — Наверняка здесь есть какая-то связь!
— Вероятнее всего. — Дед поправил очки. — Но не стоит копать с этой стороны. Нет смысла.
— Почему?
— Штерн — делец. Из очень богатой семьи. — отозвался дед. — Но не так давно это была семья самых обычных торгашей. Такие редко решают хоть что-нибудь. Я не знаю, кто еще участвует в заговоре против нас, но из этих троих немец точно не главный.
— Тогда кто? Светлейший князь Долгоруков? — предположил я. — Его род старше нашего… ведь так?
— Нет. — Дед покачал головой. — Долгоруковы — ветвь Оболенских, которые ведут свой род от самого князя Рюрика.
— Как и Горчаковы! — вспомнил я.
— Именно. Так что в каком-то смысле нас с Долгоруковыми можно даже считать родственниками… очень дальними. — Дед смолк, вспоминая что-то — но тут же продолжил: — Титул светлости был пожалован прадеду Юрия Станиславовича — и это одно из немногих богатств рода. Пожалуй, даже единственное.
— В каком смысле?
— В прямом. — Дед пожал плечами. — Отец нынешнего князя Долгорукова оставил после себя только несколько миллионов карточного долга… а сын недалеко ушел от родителя и продолжил разбазаривать то, что еще осталось.
— Вот как? — Я привалился спиной к стене. — Значит, его светлость сейчас практически нищий?
— Не до такой степени. — Дед постучал по столешнице кончиками пальцев. — Дважды заложенное родовое имение, какие-то капиталы… что-то ему, конечно же, оставили. Этого все равно не хватило бы покрыть и четверти долгов Долгорукова.
— Вот уж не думал, что такое вообще может случиться с древним родом.
Есть повод задуматься. Я родился в богатой семье. Настолько богатой, что мне за все своим неполные семнадцать лет ни разу не приходилось задумываться о деньгах, а родовые активы и капиталы казались чем-то привычным, буквально самим собой разумеющимся. Незыблемым и вечным.
— Случится может что угодно, — поморщился дед. — И с кем угодно. Конечно же, такое никогда не афишируют. Дворянское сообщество не выставляет напоказ чужих тайн — даже таких постыдных. Но поверь, Саша — очень многие знают, что род Долгоруковых уже давно превратился в посмешище.
— А как же Дар? — спросил я. — Он все еще…
— Вырождается вместе с кровью. — Дед поджал губы, будто ему было неприятно даже говорить о подобном. — Такое редко, но все-таки случается. Князю Долгорукову присвоили четвертый магический класс… исключительно из уважения к его предкам. А реально он даже с Источником не натягивает даже на шестой.
Примерно мой уровень. Выдающийся — если не сказать исключительный — показатель для семнадцатилетнего пацана. Неплохой — для средней руки Одаренного без громкого титула. Но для главы древнего рода…