Зелень. Взгляд в прошлое (СИ)
========== Часть 1 ==========
Город выглядит как настоящий каток. На первый взгляд могло показаться, что тротуары все в лужах, но нет, это всё — невероятно скользкий лёд. Виной всему — прошедший ночью ледяной дождь.
Лёха гнал как ненормальный, игнорируя дорожные правила и настойчивые сигналы других машин. Ему не хватало воздуха, во рту пересохло, сердце взбесилось, толчками выбрасывая кровь к вискам. Кроме этой бьющей по мозгам пульсации Лёха больше ничего не слышал.
Место аварии заметил ещё издалека. Ему казалось, что время остановилось. Всё было нереальным, неправильным. Тело стало ватным, ноги не слушались. ЕГО фигуру, лежащую на ледяном снегу, сразу выцепил взглядом. И, не видя больше никого, кроме окровавленного Женьки, Лёха попытался идти. Шаг. На негнущихся ногах. Еще шаг. И еще. Как подкошенный рухнул на колени. Дальше ползком, царапая пальцы об лёд, не отводя глаз и подавляя желание крепко зажмуриться. Вот он, живой. Ведь ты живой, Куба? Ты же не посмеешь… Ты…
Скорая уже в пути. Сейчас помогут, спасут. Ведь спасут же?.. Огляделся по сторонам. Жекин подержанный кроссовер намертво припечатал черную Митсубиши Паджеро. Судя по трупам, извлеченным из груды металла, «намертво» — именно то слово!
Наклонился над неестественно белым лицом друга, поймал расфокусированный взгляд. Жека его узнал, задышал чаще, хрипло. Лёха, сквозь нарастающий гул в голове, не слыша собственного голоса, прокричал:
— Во что ты влез, Куба?
— Всё хорошо. Не говори Диме. Он винить себя…хкх-ххе–кхк будет… Я их убрал… кх-хх-ккх… Прости меня ….кх-кххх-ккх-кх ….
Вместе с кашлем изо рта вытекала кровь.
— Жека, слышишь меня? Ты чего это?.. Не смей!
Лёхин взгляд замер на Женькиных губах. Они скривились в какой-то странной виноватой улыбке. Хрипы усилились. Пытаясь справиться с рваным дыханием, Куба с трудом произнёс:
— Не бросай его, Лёха! Не отталкивай, как меня тогда… Он ведь тебя… Он .. ….
Окружающий мир вдруг исчез, сузился до одних только застывших зелёным льдом глаз. Он физически почувствовал, что Жекино сердце больше не бьётся. И, как только оно замолчало, замолчал и весь этот чёртов мир, в котором больше не было самого близкого, дорогого человека. В этой наступившей тишине, полной ужаса, Лёха рыл расцарапанными руками ледяной снег, окрашенный Женькиной кровью и не слышал ни собственного воя, ни воя подъехавшей скорой.
Рогозин проснулся от непривычного чувства холода. Обычно, каждую ночь любимое чудовище самым наглым образом заползало на Лёху, несмотря на свой немалый вес и внушительные габариты, оплетало со всех сторон всеми конечностями и, расплываясь в довольной лыбе, мгновенно засыпало. «Откормил на свою голову» — шутил Рогозин, а сам ещё крепче прижимал к себе своё счастье. Ему самому было жизненно необходимо чувствовать рядом родное тепло, сводящий с ума запах и горячее дыхание у самой щеки.
Резко вскочив, он даже не сразу сообразил, что Димки нет рядом. Включил свет. Зелёный тут же завопил во всю свою кошачью глотку, требуя жрать. Лёха быстро обошёл пустую квартиру, на кухне насыпал рыжему проглоту корм, схватил телефон. Три часа ночи. Что происходит? Ещё смерть Женькина вспомнилась…
Самое паршивое — Куба, гад такой, просто так никогда не снится. Он с одинаковой настойчивостью предупреждает как о хорошем, так и о плохом. Оракул хренов.
Трубку Дима взял сразу. Наигранно весёлая интонация насторожила.
— Дай угадаю, Рогозин, проснулся, а меня нет? Паника? Не кипишуй. Я как знал, что тебя разбудить надо было. Но ты так спал крепко… Я сейчас приеду. Друг позвонил, помощь была нужна, понимаешь? Я не мог отказать.
— Какой, к хренам, друг? Срываешься, не пойми куда, ночью…. Диктуй адрес, я приеду сейчас, тоже «подмогну».
— Лёх, успокойся! Я скоро буду. Дома всё объясню, лады? Не истери. Пожалуйста!
Рогозин тупо смотрел на погасший экран и боролся с желанием швырнуть телефон об пол. С того момента, как они переспали и продолжили жить вместе уже под другим статусом, прошло почти четыре года. И за это время, не считая совсем мелких ссор, Малой сбегал от Лёхи только один раз. Правда, надолго. На целый долбаный год. В армию. За тысячу с лихом километров от дома.
Лёха поёжился. Он про тот год вспоминать не любил. Чуть не сдох тогда от тоски. Зато это чудовище наглядно и доходчиво объяснило, какое место занимает в Лёхиной жизни. Дабы Алексей Палыч сомневаться даже не смел на предмет правильности их отношений. Урок усвоил на всю жизнь. Даже каминг-аут устроил, доведя всех родственников до белого каления. Светка с Петровичем пришли в себя подозрительно быстро. А вот родители до сих пор не могут простить единственному сыну такой финт ушами. Лёхе даже работу пришлось сменить. Ушёл из отцовской фирмы. Павел Фёдорович, всю жизнь воспитывавший сына по принципу: «упал-отжался», пытался первое время вернуть того в строй нормальных мужиков. Но встретив твёрдый отпор, разорвал с ним все связи. Мать иногда звонила, даже заезжала в гости. Но против мужа пойти не рискнула и всё общение свернула к минимуму. Квартиру в их доме родители давно продали, тем самым ещё сократив шансы случайных встреч. С глаз долой — из сердца вон. Лёха переживал, но никаких попыток сблизиться или объясниться больше не предпринимал, посчитав, что им всем нужно время. Однажды он потерял близкого друга. А потерять Димку, который стал для него ВСЕМ в этой жизни, он никогда себе не позволит. И эта странная ночная выходка не давала покоя. Оставалось дождаться Малого и вытрясти из него объяснения. Хотя, тут не ждать нужно, а ехать искать. А в своём родном городе Лёха Рогозин найдёт кого угодно, как два байта передать. Набирая нужный номер, он схватил на ходу куртку, ключи и вышел из дома.
У окна гостиничного номера, облокотившись на подоконник, стоял молодой красивый парень и нервно докуривал очередную сигарету, раздражённо стряхивая пепел прямо на пол. Выглядел он усталым и помятым, будто его только что подняли с постели. Причём, поднять подняли, а разбудить забыли. Однако, ни лёгкая небритость, ни взъерошенные тёмные волосы, ни даже озлобленный вид, не портили его яркую, кричащую внешность. Парень был вызывающе красивым! Прямой нос, чётко очерченные скулы, пухлые губы — всё было идеальным, но особенно завораживали его глаза! Под чёрными вразлёт бровями, обрамлённые густыми длинными ресницами два изумруда одурманивали своей колдовской зеленью. Дерзкий, всегда насмешливый, чуть прищуренный взгляд многих сводил с ума.
— Ди-и-има! Об твои глаза порезаться можно, ты в курсе?
— Заканчивай эту поебень, Кир. Поверь, вся эта ситуёвина меня уже дико напрягает. Конкретно говори, что тебе от меня надо и я пойду. У меня дома Лёха нервный.
— Не рад ты мне, Димочка. Обидно, знаешь ли! А если не могу я смотреть спокойно вот на такого тебя! Хочу! Так хочу, что зубы сводит. С тех пор как ты сюда вошёл у меня стояк не спадает. Может, давай как раньше, ммм?
— Я ведь и вломить могу, ты же знаешь.
Молодой человек, сидящий напротив, в шутливом жесте поднимает вверх руки:
— Так я, в принципе, всё уже сказал. Я правда думал о тебе все эти три года, Дим. Я ничего не забыл. И да, повторю — я приехал сюда за тобой.
Продолжая курить, Дима нечитаемым взглядом наблюдает за стоящим уже перед ним на коленях парнем. Кир быстро расстёгивает ему ширинку, ловко справившись с ремнём, и запускает руку под боксеры. Горячий шёпот в перемешку с быстрыми поцелуями в живот и пах.
— Димка мой, Димочка… Красивый мой, желанный, вкусный мой мальчик. Я же знаю, ты меня хочешь… упрямый, хочешь же, ну признай это… Я ведь всё для тебя… ты знаешь… Я три года терпел этого извращенца жирного, Дим. Ты даже не представляешь каково это. Но я всё выдержал ради тебя, слышишь, ради нас…
— Нет никаких «нас», Кир. Давно уже нет. Мы же всё решили тогда. Да отвали ты, блядь! — затушив окурок, резко отталкивает от себя парня, на ходу заправляя джинсы, направляется к двери.
— Рогозин твой до сих пор ничего не знает, да, Дим? А ведь я расскажу, я ж не гордый.