Как пытали босоногую партизанку Лару Михейко

    Полицай подошел к Ларе, и резким движением сорвал с нее ботинки и чулки. Девочка вздрогнула. Другой пособник фашистов схватил за руки юную партизанку. Усатый полицай извлек из кармана зажигалку, и полыхнул красным пламенем. Потом поднес огонек к босой подошве девочке. Лара вскрикнула и дернулась. Полицай схватил девчонку за ногу, и снова поднес зажигалку к круглой, розовой пятке. Лара заскрежетала зубами, но сдержала крик. Ее бледное лицо, стало пунцовым от боли.
    Полицай умело водит пламя, по ступне. Стараясь поджарить всю поверхность, но не спалить полностью. Подошвы у девочки были жесткие, мозоли еще не успели размягчиться. Лара бегала босой от мороза до мороза, и даже некоторое время и после того, как выпал снег.
    Краузе глядя на безупречные, красивые ножки, почти взрослой девчонки ощутил в себе желание. Ему даже захотелось не торопиться с добычей информации, а мучить, и наслаждаться пыткой такой красивой девчонки...
    Краузе приказал:
    - Давай вторую ножку, и не покалечь!
    Полицай очень противно усмехнулся, и кивнул:
    - Я уже имею опыт! Пытку можно будет и повторить!
    Лара снова задергалась, заскрежетав зубами. Но сдержала крики, хотя тяжелое дыхание, и сбегающий по красному лицу пот говорил, что девочке это дается нелегко.
    Краузе жадно смотрел, наслаждался болью, которую испытывала юная партизанка. Вот так... Закричит или не закричит? На босой подошве у девочки много нервных окончаний, и от огня производиться жуткая, ни с чем несравнимая боль. Лара чувствует на своем языке кровь. Ей очень больно. Девочка старается отвлечься. Представляет, что она бегает по горячему пляжу. А это не страшно... Вот Краузе тоже не страшный. Пузатый паршивый фашист.
    Гитлеровцы, наверное, заключили завет с темными сверхъестественными силами, раз смогли завоевать половину мира, и значительную часть СССР. Однако не все потеряно, раз стоит столица Москва. Да Сталинград, судя по последним новостям, все еще держится. Как сообщал Левитан - изматывая противника, Красная армия удерживает Сталинград. С этим городом связаны надежды на то, что удастся переломить ход войны.
    Лара через силу растянула губы в улыбке.
    Фон Краузе стукнул кулаком по столу и проревел:
    - Уведите ее, завтра на рассвете повезем на расстрел!
    Лару подхватили под руки, и поволокли в подвал. Девочка нашла в себе силы крикнуть:
    - Смерть фашистским палачам!
    Полицаи выволокли, сидящая в углу женщина в белом халате и темных очках спросила у штурмбанфюрера:
    - И что девчонка так дешево отделается?
    Фон Краузе напыщенно заявил:
    - Ее расстрел будет ложным! Пускай девочка трясется от страха перед неизбежной смертью!
    Женщина в белом халате кивнула и заметила:
 
    - Упорная девчонка, для нас было бы делом чести ее сломать и заставить признаться!
    Фон Краузе тяжело вздохнул и заметил:
    - Как ни странно, но наиболее упорно молчат подростки. Толи юный организм обладает более высоким болевым порогом, толи эти сопляки не понимают ценности жизни.
    Женщина в темных очках кивнула:
    - Скорее подростки даже сильнее чувствуют боль, чем взрослые. Но маленький герой живет в сердцах. Они сильнее верят в коммунистические бредни, и более искренние в своем мужестве. Но мы пропустим Лариску через ад, и будем на ней проводить эксперименты истязаний!
    Краузе усмехнулся и, потирая руки, заметил:
    - Да я люблю такие эксперименты! Это будет реальный выбор!
    Лару вместе с другими пленными женщинами заперли в подвале, за кованной железом дверью. Девочка легла на гнилую солому, но зверски болела исполосованная спина. Лара перевернулась на живот. Саднили покрытые волдырями подошвы и, девочка приложила их к холодной стене.
    Стало чуть легче, но Лару стало знобить. Женщины в камере тоже были полураздеты, босиком. Все молодые, а три и вовсе девочки не старше юной партизанки. Одна из них, худенькая, с синяками на лице, прикрыла Лару платком. Две женщины легли с правого и левого боку девочки, от чего было немного теплее. Камеру не топили, но женщин много, и они согревали помещение своими телами. Пленниц разули, многим били и прижигали пятки. Ноги у всех мерзли, и вообще сидеть в камере мучительно.
    Солома подгнила, с потолка капало. Оконце в самом верху, и забрано решеткой.
    Лара тяжело вздохнула. Завтра ее расстреляют. Не хочется умирать в четырнадцать лет. Впрочем, наверное, не хотят идти на тот свет и в другом возрасте.
    Будет ли жизнь после смерти? Или уйдет в прах и впереди небытие? Это типа того, что тебя опустили в темный подвал. Только ты ничего не чувствуешь. Ни звука, ни вздоха, ни чувств, ни света, ни мыслей... Несуществование! Это страшно! Так учат атеисты!
    Но в последнее время отношение к церкви стало меняться. И люди молятся, и патриархат в Москве восстановлен, а значит, Бог вроде бы уже и есть...
    Во всяком случае, не так категоричны коммунисты в утверждении, что Бога нет. А по религии после смерти есть жизнь. Остается душа, а потом воскресение мертвых. Далее идут одни в жизнь вечную, а другие в муку вечную.
    Лара бывала в церкви, но выполняя особое задание партизан, и поддерживала связь. Была пионеркой, и уже собиралась вступать в комсомол. Успела взорвать мост с немцами, видно кого-то убила. Девочка и сама не знала, куда ее отправят, если Бог есть в рай или ад. Может быть и в рай. Она юная, патриотка своей страны, борется с фашистами. И даже мученица, прошедшая пытку.