Любовный эксперимент

– Просто сейчас я слишком загружена делами своей компании, – произнесла она натянуто. – Уверена, тебе не составит труда найти мне замену…
Стук в дверь застал их врасплох.
Пожилой мужчина с седой бородой кивнул Наоми и затем повернулся к Итану:
– Простите, что прерываю, ребе Коэн, но можно вас на пару слов?
Итан отбросил хмурое выражение, которое было на его лице секундой ранее, и кивнул.
– Конечно. Дай мне минутку.
Мужчина кивнул в знак признательности и вернулся в коридор, чтобы подождать там.
Итан стоял, гневно глядя на чернильное пятно на своей рубашке.
– Прости. Это Джонатан Вайс, глава исполнительного совета синагоги, – сказал он шепотом. – Он урезает мне зарплату, поэтому с моей стороны было бы неразумно заставлять его ждать. Ты не против посидеть здесь пару минут? Я быстро разберусь.
И хоть немедленный побег принес бы ей облегчение, Наоми была сделана не из такого мягкого теста, как могло показаться на первый взгляд.
– Не волнуйся. Иди. Я умею себя занять.
– Я быстро, – повторил он, в спешке забыв закрыть за собой дверь.
Наоми достала телефон и принялась листать сообщения и проверять почту. Если она закажет китайскую еду по дороге домой, то, вероятно, поспеет за курьером и застанет его прямо у своей двери. Конечно, при условии, что пробки на шоссе будут не хуже обычного.
– Послушай, Итан. Я знаю, ты славный малый.
Ого, голос Джонатана звучал гораздо снисходительнее, чем минуту назад в кабинете Итана. Разве ему не полагалось проявлять уважение?
– Малый? Брось, Джонатан. Даже Мори не называет меня так, а он, между прочим, старше меня не на один десяток лет.
Ладно, подслушивать, конечно, невежливо, но Наоми уже не могла остановиться. Оперев стул на задние ножки, она вся обратилась в слух.
– Совет нанял тебя в надежде, что ты сможешь привлечь прихожан новыми методами, но мы рекомендовали тебе действовать осторожно, – говорил Джонатан, и слова его звучали отрывисто. – Мы обеспокоены потенциальным нарушением правил приличия в связи с недавними программными решениями.
– Уверяю тебя, все аспекты программы – новые и не только – остаются такими же уместными и корректными, – ответил Итан, и в его голосе прозвучало предостережение.
– Надеюсь на это. Совет не может подвергать себя риску. У Бет Элохим и без того много проблем с имиджем. Жалобы от общины – последнее, что нам нужно. На всякий случай я буду держать ухо востро. Уверен, ты согласишься, что нет дыма без огня.
Наоми вцепилась руками в подлокотники стула.
– Джонатан, – голос Итана выражал безмерное терпение, – ты же понимаешь, что наши интересы совпадают. Мы оба хотим сохранить синагогу. И, чтобы сделать это, необходимо дать что-то взамен. Курс об интимной жизни поможет привлечь более молодую аудиторию, я уверен в этом. И тут ты должен поверить мне на слово.
– Я знаю, Итан, и стараюсь верить, но неужели ты считаешь уместным развлекаться за закрытыми дверями? – Джонатан понизил голос, но слышимость осталась безупречной.
У нее внутри все сжалось.
Когда Итан заговорил снова, его голос выражал такую твердость, на какую, она и не догадывалась, что он способен.
– Джонатан! Еще немного – и ты оскорбишь одного из самых квалифицированных волонтеров, не говоря уже о том, что подрываешь мой авторитет.
Наоми не раз доводилось быть центром шумихи, но от того факта, что кто-то защищал ее доброе имя, у нее внутри встрепенулось нечто незнакомое.
– Мы промолчали, когда ты нанял Наоми Грант, потому что ты рассказал нам о ней только после первого семинара. Но теперь ты проводишь с ней время наедине. Это все несколько… неподобающе. Ты должен понимать, что вгоняешь людей в краску одними только фактами ее биографии.
– А разве не вы поставили передо мной задачу создать инклюзивную общину? Разве Тора не учит нас приветствовать каждого, кто пожелает посетить нашу синагогу?
Ладно, возможно, не такая уж она и особенная. Итан заступился бы за любого, кого оклеветали бы в его присутствии, но все же быть частью правила, а не исключением из него, было как никогда приятно.
 
В голос Джонатана закрались нотки мольбы.
– Уверен, она – прекрасный человек, но впечатление производит не самое благоприятное, Итан. Уж тебе-то должно быть виднее.
– Я предоставил тебе достаточно возможностей сменить тон. – Сталь вновь звучала в словах Итана. – Ты проигнорировал их все, так что давай-ка я проясню. Наоми Грант вносит ценный вклад в жизнь нашей общины, и все голословные обвинения в ее адрес происходят из твоих собственных предрассудков и неуверенности. Я остаюсь при своем решении о ее найме, и если еще кто-то в совете не согласен с этим, то я с радостью повторю.
Судя по шагам, Итан направился обратно к кабинету, и Наоми тотчас выпрямилась на стуле.
– Не забывай, ребе Коэн, – прокричал вслед Джонатан, – ты подчиняешься воле совета.
– Доброй ночи, Джонатан.
Стоило Итану подойти к своему кабинету, как Наоми повернулась и встретилась с его уставшим взглядом.
– Да он просто душка, – заметила она, старательно пытаясь сохранить лицо спокойным. В чем-чем, а в утешении она не нуждалась.
Он прислонился к стене.
– Только не говори, что все слышала.
Она приложила палец к губам.
– Врать разрешается?
– Ах! Наоми, мне так жаль! Совет… Если честно, они консерваторы. И они напуганы. Перемены им чужды.
– И все же перемены – единственное, что может их спасти, – сухо заключила Наоми. – Вот так досада!
– Я пойму, если ты больше не захочешь сотрудничать, особенно после этого, – Итан жестом указал на дверь.
Вот оно – легкое решение. Но никакая надуманная клевета никогда не сравнится с ее самолюбием. Итан совсем ее не знает, если подумал, что парочка нашептанных угроз заставит ее отступить.
– Меня не так-то легко напугать.
Итан ущипнул себя за переносицу.
– Джонатану не следовало говорить такие вещи.
– Меня не волнуют слова Джонатана.
Итан опустил руку.
– Ясно.
– Меня волнуют твои слова. – К своему удивлению, Наоми ощутила, что у нее пересохло во рту.
– Ты и это слышала?
– Ну, звуковые волны так и работают, – подтвердила она, повеселев. – Я-то думала, ты изучал физику.
– Я и сейчас изучаю. – Он встряхнул головой. – В смысле, да, изучал. И продолжаю строить новые теории, но уже в качестве хобби.
Волосы Итана растрепались, а рубашка выглядела ужасно. Каждая черта выражала беспокойство. Да что с ней не так? Почему, когда у него такой измученный вид, она хочет его только больше?
– Для человека, чья работа требует много публичных выступлений, у тебя слишком часто заплетается язык.
– Это недавно обретенная способность, – сказал он, горестно сжав челюсти. – Поверь мне.
Что ж, лестно.
– Слушай, люди осуждают меня уже больше десяти лет. Знаешь, что лучше всего делать в такой ситуации?
Он беспомощно пожал плечами.
– Игнорировать их?
– Заставить каждого человека, который когда-либо отказал тебе, заинтересоваться тобой. – Наоми оперлась руками о стол и подалась вперед. – Мы привлечем так много прихожан, что совет будет умолять меня остаться.
Итан вздернул брови.
– А тебя не беспокоит, что у нас… скажем так, весьма скромная явка?
– Не-а. – Наоми взяла свою сумку и достала записную книжку.
– Но я думал… Ты же только пару минут назад сказала, что слишком загружена на работе.
– Об этом не волнуйся. – Наоми зубами сняла колпачок с ручки. – Благодаря твоему дружку Джонатану я вновь полна мотивации. – Ее желание заставить людей подавиться своими же словами всегда перевешивало все страхи.
– О. – Вид у Итана был слегка ошеломленный. – И что же мы будем делать?
Наоми забросила ногу на ногу. У нее возникла идея. И она была либо великой, либо ужасной.
– Я собираюсь привлечь пиар-консультанта.
Итан принялся рыться в запятнанных чернилами бумагах и издал триумфальное «ага», когда наконец раскопал бумаги с отчетами. Он нахмурился, глядя на цифры.