Дом Холлоу

– Сколько друзей продинамили тебя, прежде чем ты решила позвонить мне? – спросила я, хотя мы обе знали, что ни у одной из нас друзей в Лондоне нет.
– Пять вроде. Максимум шесть, – парировала Виви. – Все устроились на работу. Это просто отвратительно. Так ты идешь или нет?
– Я не могу просто взять и прогулять школу.
– Можешь. Кому ты это рассказываешь? Я так каждый день делала.
– Да, но, знаешь ли, некоторым приходит странная идея – поступить в университет. К тому же Кейт будет беситься, если пропущу занятия. Она и так не хотела отпускать меня на ваш концерт. Ты же знаешь, какой она бывает.
– Гиперопека Кейт и твоя готовность подчиняться – штуки одинаково нездоровые. Дай-ка мне свой телефон.
Угадать мой пароль было несложно: 16 – день рождения Грей, 29 – день рождения Виви и 11 – мой день рождения. Она позвонила маме, и та мгновенно взяла трубку.
– Нет, Кейт, ничего не случилось. – Виви закатила глаза. – Просто хочу похитить Айрис на денек. – На слове «похитить» мы обменялись взглядами. Я покачала головой. – Ее не будет в школе, так что не сходи с ума, когда полезешь проверять в свое дурацкое, нарушающее все личные границы приложение. Ладно… Да, я знаю. Нет, Грей не с нами. Только Айрис и я. Обещаю… Конечно… Понимаю… Да, Кейт, я знаю. Со мной она в безопасности, ясно… Да, после шоу я заскочу домой. Тоже очень хочу увидеться. Люблю тебя. – Виви отключилась и бросила мне телефон. – Готово, ничего сложного.
Интересно, как бы Кейт отреагировала, явись Грей ко мне в школу и забери меня с уроков без предупреждения. Полагаю, к нам уже спешил бы наряд полиции.
– Похитить? – переспросила я. – Серьезно? Не самое удачное слово.
– Я случайно. О, черт, у нас гости.
Через стоянку к нам торопилась миссис Фистал.
– Айрис, я решила проверить, как ты. Тебе лучше? – спросила она.
– К сожалению, нет. Кажется, мне нужно домой, – ответила я и указала на Виви.
Миссис Фистал перевела взгляд на сестру.
– Здравствуйте, Вивиан, – холодно произнесла она.
– Здоро́во, Фистал, – отозвалась Виви и подняла руку… чтобы показать учительнице средний палец. Та поджала губы и, покачав головой, двинулась в обратном направлении. Да уж, Виви никогда не была образцовой ученицей.
Я шлепнула ее по животу.
– Виви!
– Что? Я сто раз говорила этой старой карге, что меня зовут Виви, а она твердит свое дурацкое Вивиан. К тому же она влепила мне два по английскому.
– Конечно. Потому что ты ни одного-единственного раза не ходила на ее уроки.
– Якобы.
Я закатила глаза.
– Ты сегодня связывалась с Грей?
– Нет. Пару дней мы не созванивались. Попыталась набрать ей сегодня, когда приземлилась, но у нее, похоже, телефон сел. Но ничего, план она знает. Идем. Поедим чего-нибудь в ожидании нашей чрезвычайно деловой и важной сестры. Надеюсь, она почтит нас своим присутствием.
Виви одну за другой курила сигареты с гвоздикой и потягивала пряный эрл-грей. Я успела забыть, как с ней бывает весело. Пообедав кебабом, мы отправились гулять по ее любимым местам в Лондоне: гитарный магазин на Денмарк-стрит, блошиная лавка в Камдане. В студии татуировки в Кентиш-таун [14] добрых пятнадцать минут она уговаривала меня набить рукав. Пока мы перекусывали круассанами и пиццей на дрожжевом тесте, сестра рассказывала о том, как провела последние шесть месяцев с нашей последней встречи: про европейское турне через Германию, Венгрию и Чехию; про концерты в руинных барах, пустых бассейнах и на заброшенных складах; про красивых европейских женщин, которых она соблазняла по пути. Некоторых деталей я, пожалуй, предпочла бы не знать.
В назначенный час Грей так и не появилась. Было немного странно проводить время вдвоем с Виви. Всю нашу жизнь, даже после того как мои сестры съехали из дома, мы встречались втроем. Всегда в полном составе. Без Грей мне чудилась какая-то незавершенность. Словно вся наша внутренняя сестринская иерархия рухнула и обратилась в хаос. Каждая знала свою роль: Грей была боссом, лидером, капитаном, который принимает решения и несет за них ответственность. Виви – вечным источником веселья и сумятицы, рассказчицей анекдотов, дикаркой… Но и она, при всей своей любви к анархии, постоянно признавала авторитет Грей. Подозреваю, что она ушла из дома в пятнадцать лет отчасти затем, чтобы вырваться из системы, железные правила в которой устанавливала старшая сестра. Я играла роль младшенькой, малышки, нуждающейся в защите. Со мной сестры всегда были добрее и мягче, чем друг с другом. Грей редко давила на меня, как это было с Виви. А та редко огрызалась и кричала на меня, как это делала с Грей.
 
Ближе к вечеру мы отправили старшей сестре в «ватсап» фотки. Пусть посмотрит, как мы отрываемся без нее и сколько всего она пропускает. Это такой особый вид сестринского наказания: Грей ненавидела, когда мы оставляли ее в стороне и не сообщали заранее о наших вылазках. Она была генералом, а мы – ее маленькой, но преданной армией. «Если Грей прыгнет с моста, ты тоже прыгнешь?» – как-то спросила мама, накладывая шину на мой сломанный мизинец. За пару часов до этого то же несчастье произошло с моей старшей сестрой. Так что я нашла молоток в гончарном чулане отца и раздробила свой.
Вопрос остался без ответа. Был ли это вообще вопрос?
Я не повторяла за сестрой. Я была ею. Дышала и моргала с ней в унисон. Чувствовала боль, когда ей было больно. Соберись Грей прыгнуть с моста, мы сделали бы это вместе, держась за руки.
Однозначно. Конечно же. Само собой.
Вечером перед концертом мы встретились с девчонками из группы Виви, чтобы поужинать вместе. Вечно пьющую немку с голосом, как у Дженис Джоплин [15], звали Кэндис. А еще была Лора – датская барабанщица, которая выглядела как фея и играла как банши [16]. Я, кажется, влюбилась в нее с того самого момента, когда впервые увидела на сцене во время поездки в Прагу полгода назад. Грей тоже прилетала. Все вместе мы провели выходные, блуждая по лабиринтам мощеных улочек старого города, питаясь исключительно трдельниками и запивая их исключительно абсентом.
Когда мы смотрели выступление группы в залитом красным светом подвальном баре, Грей знала все слова наизусть и подпевала каждой песне. Это мне нравилось в ней больше всего: ты можешь не видеться с ней месяцами, а потом она вдруг появляется, зная каждую букву каждой твоей песни, словно это сонеты Шекспира. Грей не просто знала, что я хорошо учусь, она общалась с учителями и читала каждое мое сочинение, а при встрече обязательно хвалила их сильные стороны.
Так где же она теперь?
В «Леди Гамильтон [17]» – любимом баре Виви, названном в честь знаменитой красавицы восемнадцатого века, мы поужинали острой жареной курицей в японском стиле. Кстати, первой татуировкой Виви стала картина Джорджа Ромни, где Эмма Харт предстает в образе Цирцеи [18], очаровательной женщины с большими глазами, пухлыми губами и развевающимися на ветру волосами. Не знаю, что сестра нашла раньше, бар или историю этой дамы, но так или иначе, когда бы она ни приехала в Лондон, мы неизбежно заглядывали сюда. Внутри бар был теплым и уютным: мебель и стены цвета темного дерева, на потолке – фигурные планки винного цвета и панно из лепнины. Пока мы ели, свечи роняли на стол капли белого воска. Виви плеснула мне в бокал домашнего красного вина. Еще одно различие между моими сестрами: бюджет. Если бы здесь была Грей, мы провели бы вечер в «Скетче» [19], заказывая блюда от шефа и поглощая один за другим двадцатифунтовые коктейли.