Белая весна

А потом просто прошли по трупу.
Федор Михайлович только головой покачал. И от души штрафанул всю охрану на двухдневный заработок. Не протестовал никто, понимали – за дело огребли. Могли бы и хуже.
– А как это вы… – Сидор Сидорович посмотрел на Яну. – Неуж впрямь его укусили?
На щеке у нее еще была кровь.
Яна брезгливо поморщилась, но потом решила открыть секрет.
– Я ему жилу на шее передавила и царапнула. Видимо, перестаралась.
– Э-э-э-э-э… – не сообразил начальник охраны. – Когтями?
Яна едва глаза не закатила.
– Не бойся ножа, бойся вилки. Один удар – четыре дырки!
Вилка у нее в руке была, она ее просто зажала поудобнее. А потом царапнула парню шею на месте артерии. Ей и надо-то было крови самую малость.
Мужчина посмотрел на вилку.
На Яну.
Опять на вилку.
И они с купцом грохнули диким хохотом избавленных от смерти людей.
Вилка! Четыре дырки! Очень кстати пришлась детская присказка!
* * *
– Яночка! Родненькая! Я ж вам по гроб жизни…
Куда и «тора» делась?
Какие там императрицы, какие княжны, какие высокородные? Доченька, и родная…
Федор Михайлович и так ей был благодарен по гроб жизни за спасение внуков. Но когда оно вот там, где-то, а здесь только результат… не так оно воспринимается! Совсем не так!
Может, и было-то по-другому, кто ж его знает?
А вот здесь, на глазах, когда он сам увидел…
Когда облитая светом костра девушка шагнула навстречу подонку, уводя его от детей, словно птица – от гнезда, потянула за собой, и тот послушно пошел… Федор Михайлович и сам не знал, что бы он сделал. Но схватил за руку Потап.
– Яна сказала детей прикрыть.
– Э…
А больше купец и сказать-то ничего не успел. Потому как Яна что-то замурлыкала, а потом такой вопль ужаса раздался…
И было отчего.
Когда в тех же отблесках костра, и девушка отрывается от горла мужчины, и губы у нее в крови, и горло у него в крови, и он даже не сопротивляется, а так и оседает навзничь…
Вопль «УПЫРИЦА!!!», поди, в Звенигороде услышали.
Кто-то и стрелять начал, но Яна вовремя упала на землю, прикрылась телом мужчины, да так ловко, что ее не задели. А потом из-под него высунулась рука с пистолетом, и пошло веселье. Охрана, чай, тоже не зевала. Это уж когда «счастливчики», так их по имени атамана называли, на поляну выехали, они побаивались. Вдруг кого из своих заденешь…
А когда они в растерянности, когда мечутся…
Тут и попасть несложно, и приятно даже как-то…
– Вы, тора, рисковали, – начальник охраны смотрел уважительно.
– Нет. Я его просто увела от детей… Они ж ожидали, что он меня тут и разложит, – спокойно объяснила Яна. – Такое бывает. Вот, мы отошли, все смотрят на нас, все стволы направлены на нас, детей Топыч положил и прикрыл, Федор Михайлович помог, вот все и сложилось. Они по мне стреляли, вы по ним.
– Вы так надеялись, что я их…
Яна кивнула.
Надеялась?
Только на себя. Федор Михайлович знал, куда доставить детей, случись что. И Топыча, и Гошку. В Герцогства. А она…
Хелла говорила, что она за один раз может убить одного человека. Приказать умереть одному. Не нескольким.
Вот убила она этого сопляка, повернулась ко второму. Приказала второму, потом повернулась к третьему, приказала третьему.
Так – можно.
А если бы она приказала умереть всем и сразу, сама бы рядом с ними легла.
Яна готова была пойти на это. Но не говорить же о таком вслух? Поэтому…
– Сидор Сидорович, я вас знаю. И работу вашу вижу. Федьку вы ведь почему терпели? Потому как он Акимкин родственник, а Акима Федор Михайлович с собой взял, ну и…
Мужчина кивнул:
– Ну да.
– А так-то у вас дураков нет. Все свое дело знают. И счастливчиков этих вы бы положили еще на дальних подступах… вот и положили. На вашем-то счету сколько?
– Трое.
– Вот и ладненько. Меньше мрази – меньше грязи, – чеканно сформулировала Яна.
Мужчины переглянулись и кивнули. Оно и верно, так-то. Но очень уж радикальная генеральная уборка получается.
А Яна, отойдя в сторону, взглянула в небо. И тихо-тихо шепнула:
– Тебе, Хелла!
Между временем и безвременьем
Богиня довольно улыбнулась, поглотив еще несколько душ.
Ее силы росли. Их хватало уже и на маленькие чудеса, и на Зимнюю Охоту…
Она не ошиблась в девушках. Одна более решительная, вторая менее, но в нужный момент ни у одной рука не дрогнет.
Хорошие девушки. Правильные.
Даже жалко будет забирать. Особенно ту, что в Русине.
Но и вторая… Душ поставляет меньше, зато какие они качественные! Можно сказать – отборная дрянь! Такую и сожрать приятнее. Хелла была разборчива.
Что удовольствия в том, чтобы пожирать души глупцов? Вот Яна сегодня убила… так из них одного осмотреть, да и выкинуть. Сопля же…
Все пошли, и я пошел. Чтобы, значит, конь, да папаха, да бурка…
Убивают?
Ой, мамочки… а я не хотел! Страшно-то как…
Не душа, а слякоть. Вот и пусть в следующей жизни устрицей родится, проживет так раз двадцать, авось поймет чего. А Анна хорошие души присылает. Просто облизнуться хочется.
И ведь это не последние…
Может, усложнить чуточку?
Тоже ведь ей прямая польза будет. А сделать она уже это может, силенок хватит…
Главное что? Главное – вовремя остановиться. Чтобы из богини не стать чудовищем. Впрочем, до этого пока далеко, она еще даже силы не восстановила.
Хелла посмотрела в ледяное зеркало и улыбнулась. Определенно, играем!
 
Глава 11. Вырыта здесь на холме без вести могила
Анна, Россия
Так получилось, что звонок Олега застал Бориса в самый неподходящий момент.
Сидишь ты в кабинете, целуешься с красивой женщиной… и тут – телефон! И чувствуешь себя коровой, которой на рога колокольчик намотали!
Какая сволочь придумала эти сотовые?
Стационарный он бы принципиально не услышал. Или снимать не пошел!
А тут – отвечай!
Козлы!
– Борис Викторович, вам фотографии – или прелюбодеев тоже предоставить? – уточнил голос из трубки.