Ангел разрушения

Никто лучше Джона Майкла Фаулза не знал, как изготовить «Модекс». И как найти все необходимые компоненты при помощи обитателей этого маленького мира.
У Джона Майкла Фаулза имелись свои источники, он знал, где, как и что искать.
Кто-то украл его работу, кто-то пытается насладиться его славой.
Джон Майкл Фаулз этого не потерпит.
Он найдет сукина сына.
 
Часть II
 
Я люблю Лос-Анджелес
Джон Майкл Фаулз сошел с самолета с двадцатью шестью тысячами долларов, тремя водительскими удостоверениями и четырьмя кредитными карточками, две из которых совпадали с именами на удостоверениях. Кроме того, у него имелся сотовый телефон двадцативосьмилетней стюардессы с такими глубокими ямочками, что они грозили тебя поглотить, и загаром более теплым, чем солнечный закат. Она жила на Манхэттен-Бич. Ее звали Пенни.
Даже мысль о том, что он находится в Лос-Анджелесе, заставляла Джона улыбаться.
Он любил сухую солнечную погоду, симпатичных детей в легкой одежде, шикарные машины, неторопливых людей, жажду богатства, важных кинозвезд, вообще все это проклятое место, такое огромное, плоское, ведущее в ад, Ла-Бреа Тар-Питс, [23] прилавки с сосисками, которые были похожи на сосиски, огромный знак Голливуда на фоне проклятых гор, землетрясения и огненные бури, модные клубы на Сансет-Стрип, суши, карамельный загар, мексиканцев, туристические автобусы, заполненные людьми из Айовы, блистающие бассейны, Арнольда Шварценеггера, океан и Диснейленд.
Превосходное место, которое так хочется опустошить.
Первым делом он взял напрокат машину у «Хертца», [24] снял рубашку, надел темные очки и, чувствуя себя просто превосходно, поехал по бульвару Сепульведа. Злость прошла; наступило время холодного расчета и яростной мести.
Джон сбросил личину деревенского парня и превратился в черного. Он любил белых парней, которые вели себя как черные. «Эм-энд-эмс». [25] Светлые снаружи, темные внутри. Лос-Анджелес был превосходным местом для этого. Каждый делал вид, что он тот, кем не является.
В двух кварталах от Вениса Джон купил в магазине подержанной одежды вещи на несколько размеров больше, чем ему требовалось, новый портативный компьютер и прочие мелочи, после чего снял номер в маленьком отеле под названием «Герб фламинго». Там было полно иностранцев. Джон побрил голову, нацепил несколько фальшивых золотых цепей, а затем вошел в Интернет. На сей раз он не стал взламывать систему НПТС. Он искал статьи о взрыве в Силвер-Лейк и нашел три штуки.
В первых двух содержалась та же самая информация: представитель полицейского департамента Лос-Анджелеса выехал к торговому центру, получив сообщение о подозрительном пакете на парковке. Офицер Чарльз Риджио, тридцати четырех лет, ветеран отряда, проработавший в нем девять лет, погиб, когда бомба взорвалась. В статьях Джон не нашел никаких подробностей, однако детектив, возглавивший расследование, женщина по имени Кэрол Старки, заявила, что бомба была грубым, не слишком профессиональным устройством и она сделана человеком с «детской психикой». Прочитав это, Джон рассмеялся. Он знал, что АТО его подозревает, а значит, полицейский департамент Лос-Анджелеса тоже.
— Глупая сука пытается со мной играть, — сказал Джон.
Но особенно Джона заинтересовала третья статья, где рассказывалось о самой Старки, которая прежде была сапером, пока не пострадала от взрыва. В статье также говорилось, что Старки умерла, но ее удалось вернуть к жизни прямо на месте взрыва. Джона это поразило. В статье имелась фотография Старки и других полицейских, но низкое качество не позволяло разглядеть ее лицо. Джон смотрел на Старки, пытаясь угадать черты лица пострадавшей, а потом прикоснулся к экрану.
— Ладно.
В последнем абзаце статьи говорилось о том, что Старки дала клятву найти человека, который несет ответственность за смерть Риджио.
— Это вряд ли. — Джон улыбнулся. — Я найду этого ублюдка первым.
Джон удалил статьи и перешел на свой сайт в Рочестере, где имелись списки телефонных номеров, электронных адресов и прочая полезная информация, которую он никогда не носил с собой. Он скопировал телефонный номер человека, известного ему под именем Кларенс Джестер и жившего в Венисе. Джестер владел маленьким ломбардом в качестве основного занятия, но по духу своему был поджигателем. Ему было под шестьдесят, двенадцать из них он провел в тюрьме, и даже сейчас ему приходилось регулярно посещать психиатра. В качестве хобби он подбирал собак, обливал их бензином, поджигал и наблюдал, как они горят. В прошлом он не раз оказывался превосходным источником информации обо всех, кто принадлежал к сообществу взрывников.
— Кларенс, это Лерой Абрамович, дружище. Я в Лос-Анджелесе.
— Да?
Кларенс Джестер выговаривал слова медленно, с сомнением, как параноик — которым он, впрочем, и являлся.
— Я хотел к тебе заехать и провернуть одно маленькое дельце. Как ты?
— Можно.
Джону хотелось поскорее заняться делом, но он проголодался, поэтому заскочил в кафе, купил гамбургер и уже через несколько минут ввалился в ломбард Кларенса Джестера.
Джестер был маленьким нервным человечком с сильно редеющими волосами. Он не стал пожимать Джону руку, объяснив, что боится микробов.
— Привет, Кларенс. Давай прогуляемся.
Тот не стал возражать и молча закрыл свое заведение.
Когда они вышли на улицу, Кларенс внимательно посмотрел на своего гостя.
— Ты выглядишь иначе.
— Я стал черным. Теперь все так делают.
— М-м-м.
Делами они всегда занимались под открытым небом, Джон знал, что Кларенс охотно даст информацию о своих клиентах, вместо того чтобы отбывать срок в тюрьме. Джон уже дважды покупал у него пикрат аммония. Джестер был не только поджигателем, но и понемногу приторговывал взрывчаткой, крутой порнографией и даже автоматическим оружием. Джон понимал, что тот, кто скопировал его бомбу, должен был создать свой собственный «Модекс гибрид», а значит, не мог обойтись без гексогена.
— Кларенс, мне нужно немного гексогена. Ты мне поможешь?
— Ха.
— И что твое «ха» означает, дружище?
— Ты не похож на черного. Ты говоришь как белый, который притворяется черномазым.
— Давай не будем отвлекаться, Кларенс. Сделай одолжение, поговори со мной про гексоген.
— Ни у кого нет гексогена. Примерно раз в два года мне попадается гексоген, но не более того. У меня есть немного тротила и ТЭНа. [26] Он легко оторвет тебе задницу.
Кларенс прикрыл пальцами рот, когда произносил последние слова. Наверное, думал, что у Джона есть записывающая аппаратура.
— А мне нужен гексоген.
— Ничем не могу помочь.
— Ты не можешь. Но есть другие. Проклятье, мы ведь не в заднице. Это Лос-Анджелес. Здесь есть все, что угодно.
Девушка с наушниками в ярко-зеленом бикини прошествовала мимо них. У нее была татуировка солнца, встающего из-под трусиков, на поводке она вела желтого коккер-спаниеля. Джон обратил внимание, что Кларенс не сводит с собаки глаз.
— Я просто даю тебе возможность заработать. Если я получу то, что ищу, тебе причитается навар за наводку. Ты не останешься в накладе.
Собака исчезла за углом.
— Так… гексоген. Кажется, я что-то припоминаю.
— Ну вот видишь.
— Только не надо волноваться. Когда я говорю, что его трудно найти, значит, так оно и есть. Несколько лет назад я знавал одного парня на севере, которого посадили за то, что он взрывал машины. Он использовал гексоген. Может быть, я смогу тебя с ним связать.
Джон почувствовал, как его охватывает возбуждение. Одни связи ведут к другим.