Неприятности по обмену (СИ)

Злясь на весь свет, Вика пошла прочь. Нельзя ходить по замку в одиночку? Ну и пусть!
— Вас проводить, леди Микаэла?
Вика подскочила. В коридоре, прислонившись к стене, стоял Барт Моро.
— Буду очень признательна, — быстро сориентировалась девочка.
Неужели, несуразно одетый распорядитель ждал именно её?
К вечеру от прежней любезности Моро не осталось следа. По дороге он не сказал Вике ни слова. Она тоже не задавала вопросов. Хватило грубости Бена и лжи Юджина. Возле спальни поджидала Риа с несчастным лицом. Бедняжку одели, как всю местную прислугу — в красную униформу с накрахмаленным передником. На голову нацепили несуразный чепчик, на пару размеров больше, чем требовалось. Он съезжал девочке на глаза.
— Ужасное место, — пожаловалась Риа, оставшись с подругой наедине. — Слуги ходят хмурые, доброго слова не дождешься. Ругаются. Делай свою работу и не мешай другим.
Вика вытянулась на кровати, положив руки под голову.
— Мы и не ждали тёплого приёма. Риа, лучше скажи, ты видела в замке картины Руди? Говорят, их семь.
Лицо белокурой подружки перекосилось.
— Опять? — она упёрла кулачки в бока. — Тебе нельзя в картины прадеда, Мика!
— Я и не собираюсь, — Вика села на постели. — Мне нужно найти одну особенную работу Руди. Там замок-корабль нарисован.
— Я не стану помогать, — Риа была непреклонна. — Это всё магия красок! Нельзя!
Вике пришлось смириться. Слишком грозно выглядела девочка.
— Тогда уходи, — велела она в сердцах. — Сегодня твои услуги мне не понадобятся.
Риа обиженно насупилась, поправляя чепчик.
— Картина делает тебя злой, — объявила она в дверях. — Ты просто не замечаешь.
Вика застонала и рухнула обратно на кровать. Закрыла глаза, прокручивая в памяти события минувшего дня и поведение окружающих. Впечатлений накопилось море. Неприятных впечатлений. Взять недружелюбных детей или замок: уродливый снаружи и якобы приветливый внутри.
Стоп!
Вика ахнула. Она осознала ещё одну странность. Ни в спальне, ни в общей столовой, ни в коридорах не было окон. Но, подъезжая утром, она видела их целые десятки. Со зловещим красным огнём!
Кажется, стоило начинать бояться всерьез.
  
Глава 17
 
Отец и дочь
 
Несмотря на протесты Мики, утром Анфиса Петровна отправила её в торговый центр. Сказала, ни к чему сидеть у постели больного, раз он без сознания. Работа — лучший способ отвлечься от печалей.
— Что говорят врачи? — спросил Тёма сочувственно.
— Они… э-э-э… накачали папу лекарствами, — повторила девочка слова бабушки. — Он спит. Проснётся вечером. Или завтра.
— Дядя Коля поправится, — заверила Таня. — Вот увидишь.
Рыжая подруга испытывала неловкость за вчерашнюю растерянность. Пока она стояла и заламывала руки, докторов вызвал Семён Павлов. В глазах троих друзей, очков неприятелю это не прибавило, но от расправы спасло.
— Накостылять бы ему хорошенько, — проворчал Тёма. — Но пусть пока живёт.
Проблем мальчишке сегодня и без битья хватало. Жёлто-зелёный костюм клоуна сидел на Семёне нелепо. Он сутулился и сжимался, мечтая провалиться сквозь пол или незаметно просочиться в ближайшую щель. Колпак съезжал, а красный накладной нос сливался с пунцовыми щеками. Для соответствия образу мальчишке пришлось снять очки. Он щурился и нервно озирался по сторонам.
— Зато Никольский теперь точно получит! — пообещал Тёма.
— Он выше тебя почти на голову, — напомнила Таня.
— Но ты же присоединишься, — губы Тёмы расплылись в предвкушающей улыбке. — Слышал, пощечина вчера получилась, что надо.
Таня прыснула, но спохватилась и сделала большие глаза брату. Мол, не время для веселья, когда папа подруги в больнице.
Мика едва слышала разговор друзей. Думала о Николасе. Вчерашний вечер прошёл, как в тумане. Перепугавшись за жизнь отца, девочка безропотно села в железную карету лекарей. В других обстоятельствах сопротивлялась бы не хуже дикой кошки. В больнице Николаса куда-то укатили на носилках с колесами, дочь оставили в унылом коридоре с жесткими стульями. Рядом плакала незнакомая женщина. У неё забрали мужа, и она переживала. До приезда бабушки пришлось коротать время в её компании и бояться худшего. Вид-то у Николаса был жуткий: глаза закатились, а губы посинели, как у утопленника!
Не стало легче и с приездом бабушки Анфисы. Старушка разволновалась, глотала пилюли, чтобы не упасть в обморок.
— Вот помру от нервов, — всхлипнула она горько. — На кого вы с Колей останетесь?
К счастью, вскоре вышел лекарь с чёрной бородой и добрыми глазами. Он пообещал, что папа непременно поправится, главное, запастись терпением. Припадки — вещь неприятная, но поправимая. Бабушка Анфиса перестала вздыхать и жаловаться. Но Мика не успокоилась. Лекарь — не колдун и ничего не знает о заклятьях, а, значит, не в силах вылечить папу по-настоящему.
Домой добирались в большой железной карете, именуемой трамваем. Она громыхала и дребезжала, на повороте обильно сыпанула искрами, однако Мика стойко выдержала испытание. Сидела рядом с бабушкой, сжимала зубы и рассеянно слушала истории о лекарях, коих у старушки за всю жизнь накопилось множество.
Сегодня после работы Мике снова предстояла поездка в больницу на жутком транспорте. Девочка смирилась, посчитав её необходимым злом. Время, как никогда, тянулось медленно. Большая стрелка на часах над главным входом в торговом центре нарочно цеплялась за цифры. Тёма и Таня обращались с подругой, как с хрустальной вазой. Тамара Ильинична глядела сочувственно, и Мика сильнее нервничала: каждый жест, каждый взгляд окружающих напоминал о беде.
Но всё изменилось вмиг.
За час до конца смены день перестал быть нудным, а отцовский припадок временно отошёл на второй план. Мика и Таня стояли напротив детского отдела, Тёма раздавал листовки возле движущейся лестницы, Семён куда-то запропастился.
— В туалете, наверное, прячется, — мстительно припечатала Таня и вдруг громко охнула, показывая пальцем в сторону. — Смотри! Это же Полина!
Мика не поверила глазам. Протёрла их на всякий случай.
Подруга не ошиблась. По коридору шагала похищенная колдуньей сотрудница в стандартной униформе: синем платье без рукавов поверх белой блузки. Прическа отличалась от привычной. Светлые волосы девушка прежде собирала в строгий узел или хвост, теперь они свободно неслись следом.
Полина шла к детскому отделу, не замечая изумленных взглядов коллег. Она не считала собственное возвращение на работу делом необычным.
— Девочки, — обратилась Полина к Мике с Таней. — Вы мой телефон не видели? Серебристую раскладушку? Уверена, что в карман положила, но его нет. И кому понадобился, интересно? Он же у меня старый.
Мика молчала, будто вмиг лишилась языка. С губ Тани сорвался нервный хрип.
— Девочки? — Полина подозрительно прищурилась. — Вы в порядке?
Рядом раздался громкий возглас, а следом и грохот. Тамара Ильинична уронила манекен, который вынесла из магазина женской одежды. Того самого, стекло которого на прошлой неделе разбил Семён.
— П-п-п-олина? — пролепетала начальница, оглядывая вернувшуюся девушку с ног до головы. — Ты от-т-ткуда?
— Как откуда? — удивилась та. — Вы же меня сами на склад посылали.
Тамара Ильинична испуганно вытаращила глаза, став похожей на сову, разбуженную посреди дня.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- На склад? Деточка, это ещё в четверг было.
— Ну да, сегодня.
— Нет. Сегодня понедельник. Ты пять дней в розыске.
Полина засмеялась.
— Это какой-то розыгрыш? Тамара Ильинична, не думала, что вы у нас шутница.
— Какие шутки! — закудахтала начальница. — Вера — мама твоя — места не находит, а нас полиция допрашивала!
Людей вокруг всё прибавлялось. Сотрудники окружили Полину плотным кольцом, чтобы своими глазами убедиться, что та жива и здорова.