Белая роза пустыни (СИ)

Толя выходит из машины, открывает передо мной дверцу и протягивает мне руку:
– Идём. – Я спускаюсь на землю и застёгиваю пуговички на Толиной тенниске, которая сейчас на мне.
– Можешь не застёгивать, – хмыкает он.
– Почему?
– Сейчас увидишь.
Мы подходим к кемпингу, и я всё понимаю. Навстречу нам выходит голый мужик с бородой.
– О-о-о! – Он радостно вскидывает руки. – Тань, смотри, кто приехал!
Он подходит к нам и чуть не обнимается с Толиком, а за его спиной появляется симпатичная голая женщина. Судя по всему, ей около тридцати, но выглядит она отпадно. У неё идеальная фигура и загорелая кожа. Я инстинктивно опускаю взгляд и прикрываю глаза.
– Познакомишь нас со своей подружкой? – улыбается мне она.
– Артём, Танюха, – говорит Толик, показывая на своих друзей. – А это Юлька, моя… – Он делает паузу и смотрит на меня.
– Твоя девушка, – заканчиваю я за него, смотрю на встречающих, улыбаюсь и хлопаю ресницами. – Очень приятно!
– Юлька! – радуется Татьяна. – Какое милое имечко, какая миленькая девочка, такая прямо милашечка! – Она осматривает меня с ног до головы.
– Спасибо, – менжуюсь я.
– Юлька хотела покататься на яхте, – говорит Толик, но я толкаю его локтем.
– Я такого не говорила.
– А как же круиз? – смотрит на меня Толик. – Как же твой день рождения?
– Так у тебя сегодня день рождения? – Татьяна смотрит мне прямо в глаза. А я даже возбуждаюсь от её взгляда. Ничего не могу с собой поделать. Какая же я всё-таки розовая!
– Был, – говорю. – Тринадцатого числа.
– И всё равно, – говорит Артём, – отличный повод отпраздновать!
Татьяна (не могу назвать её Таней, вот не могу, и всё) окидывает меня взглядом с ног до головы.
– Такая носатенькая! – смеётся она. – То-о-оля, ты же нам ещё недавно ратовал за чистоту расы и какой ты там ариец, а привёл к нам евреечку.
Она поворачивается ко мне и говорит:
– Ты всерьёз не воспринимай, мы тут все немного на приколе. – И по-матерински гладит меня по плечу. Какие же у неё тёплые и добрые руки!
– А откуда вы знаете, что я еврейка?
– Не «вы», а «ты», – поправляет меня Татьяна. – Ну-у-у, я же не первый день живу.
Наконец, одупляется Толик:
– Да когда это было? Я-то не всерьёз: ну какой из меня ариец?
– Не всерьёз, конечно! – подкалывает бородатый Артём. – По всем бойцовским клубам, по всем маршам несогласных… или как вы там называетесь?
– Ещё татуху хотел залепить с рунам, – подключается Татьяна. – Еле отговорили.
– Ребята, не палите так жестко меня перед Юлечкой, – понижает голос Толик. Вижу, как ему стыдно, и мне его прямо жалко. Прижимаюсь к его плечу и глажу его по руке.
– Спасибо, Юлечка, – шепчет он мне, – люблю тебя.
– И я тебя люблю, – выдаю автоматически.
– Вот видишь! Как я и говорил! – громко заявляет Артём. – Все эти идеологии – мусор, встретил ты правильную девочку евреечку, и всё прошло.
«Что прошло? – задаётся вопросом мой внутренний голос. – Вы тут доказываете, что мой парень – нацист, пусть и в прошлом. Что прошло?» Я опять не знаю, что и думать.
– Да я так, в прикол это всё говорил, чтобы с ребятами тусовать…
– Да, конечно, – отмахивается Артём. – Помню, как ты мне доказывал, что я, оказывается, предатель белой расы.
– Ты что, реально говорил такое? – И куда я лезу? Тут мощный политический дискурс – куда мне с моими девичьими мозгами?
– Всё, – говорит Артём. – Тема закрыта. – И умилённо смотрит на меня. – Береги свою евреечку.
– Как вы догадались, что я еврейка? – вновь задаю тот же самый вопрос. – Меня обычно армянкой называют.
Толя поворачивается ко мне и объясняет:
– Танюха шарит, – качает он головой, – от неё ничего не скроешь, насквозь видит людей.
– А ещё я будущее умею предсказать, – многозначительно жмурится Татьяна. А вот в это я не верю. Мой индекс доверия к таким людям сразу понижается. Но я не хочу в них разочаровываться, это же друзья Толика, кроме того, это мы у них в гостях.
– Ладно, – говорит Артём. – Мы с Толей тогда снарягу для вас посмотрим, а ты… – Он целует свою жену. Люблю людей, которые сквозь годы пронесли нежность друг к другу.
– Мы приготовим завтрак, – говорит Татьяна и смотрит на меня. – Юль, поможешь мне?
– Ага, – соглашаюсь я и пялюсь на неё – не могу не пялиться. Как же мне нравится её загар, он идеальный! Наверное, надо прямо на море жить, чтобы так идеально загореть.
Толя и Артём куда-то уходят, а мы с Татьяной проходим между палаток.
Она снимает с костра котелок и протягивает мне:
– Сполосни в море, – говорит.
– Ага, – отвечаю я.
– И песочком потри, чтобы там ничего не осталось.
Я смотрю на дно котла, там прилипшие остатки каши; думаю, их рыбки доедят.
Беру котелок и направляюсь в воде. Никогда ещё походных котлов не мыла, так интересно. На мне, кстати, Толина расстёгнутая тенниска и коротюсенькие шортики, под которыми только плавки. Но я всё равно слишком разодета по сравнению с хозяевами.
Скидываю шлёпки и захожу по колени в воду. Какая же здесь приятная вода – ласкающая, тёплая, кристально чистая! Не знаю, как и описать! Набираю полный котёл воды, беру горсть ракушнякового песка и тщательно вымываю стенки. Тру песочком, чтобы отодрать остатки каши. А после дважды промываю котёл. Забыла, просила ли она меня набрать воды.
Поворачиваюсь к Татьяне и улыбаюсь:
– Воды из моря набрать? – кричу я ей.
– Нет, – отвечает она, прикрывая глаза рукой.
Выливаю воду обратно в море и по своим же следам возвращаюсь в лагерь. Такое солнышко яркое и такой белый песочек с ракушками, прямо как в рекламе «Баунти» (интересно, это просто слово такое или есть такой остров на самом деле? Бикини точно есть – там атомную бомбу взорвали)!
– Вот, – ставлю на клеёнку чистый котелок.
– Садись, чисть лук, – говорит мне Татьяна и протягивает мне походный нож и луковицу, а сама пока чем-то другим занимается.
Я присаживаюсь в позу лотоса и начинаю чистить. Готовить меня никто никогда не учил, даже мамка. Наверное, считала меня слишком ленивой.
– Жарко. – Я тыльной стороной ладони вытираю со лба капельку пота.
– Юль, тебе что, девочки нравятся? – Она так смотрит мне в глаза, что не соврёшь.
– А что, это так заметно? – Я стыдливо опускаю глаза. Мне стыдно, я сейчас под землю провалюсь.
– Да не обращай внимания, просто… – Она переходит на шепот, хотя врядли нас станет кто-то подслушивать. – Я и сама в юности экспериментировала. Ну, ты понимаешь…
– Ага, – часто-часто киваю я.
– Я знаю, каким взглядом смотрит девушка на женское тело, если она его хочет.
У меня трясутся руки, я сейчас заплачу. Неужели я так легко спалилась? Не надо было пялиться на Танюху.
– А есть хоть что-то, чего вы обо мне не знаете? – печально всхлипываю я.
– Ну-ну, Юлечка, я не хотела тебя обидеть. – Она приподнимает мою головку и смотрит мне прямо в глаза. – Ты мне сразу понравилась: такая мягкая и добрая. Лучшей пары нашему Толику и вообразить нельзя. Я просто хотела спросить: у вас с Толей всё серьёзно?
– В смысле? – Я не понимаю вопроса. – Ну, мы встречаемся или типа того.
– Ты не поняла: мы с Артёмом знаем Толика ещё во-о-о-от такого, его отца знаем, и мать, и брата двоюродного, будь он трижды не ладен! – смеётся она.
– Уже четырежды, – говорю и улыбаюсь.
– Четырежды? – Она вскидывает брови. – Надо ему ящик презервативов подарить и научить, наконец, ими пользоваться. Ладно, шутки шутками, но про Толю… Толенька очень хороший мальчик. Не хулиган, спортсмен, во всякие тусовки ходит, типа ЗОЖ.
– Ну, ЗОЖ – это же хорошо, – перебиваю я.
– Да, но если они не будут рассказывать ему про белую расу, а то вместо спорта там получается сплошное засирание мозгов молодёжи.
– Понятно, – говорю я. Татьяна протягивает мне морковку. Ну-у-у, морковку я чистить умею. Одно время я каждый день съедала по морковке, от неё, говорят, цвет кожи улучшается. А сейчас у меня и так отпадный цвет кожи – вот я и перестала.