Я с тобой не останусь (СИ)

- Олеся, - чей-то оклик вернул меня в реальность.
Остановилась, огляделась и тряхнула головой. Все плыло перед глазами. Кто-то крепко, но аккуратно схватил меня за плечи. Подняла взгляд.
- Привет, Костя, - выдохнула я.
- Тебе плохо? – он обеспокоенно заглядывал в глаза.
- Да-а, - немного заторможено отозвалась я, - день выдался трудным, - натянуто улыбнулась, - но все нормально.
- Олесь, ты заболела или что-то случилось? – он подхватил меня под локоть и повел к подъезду.
- Нет, ни то, ни другое. Все, правда, нормально.
- Ты плакала и не отнекивайся. Это из-за твоего бывшего? – раздался писк домофона, Костя распахнул дверь и завел меня в подъезд.
- Нет, Костя, спасибо за беспокойство, но все, правда, нормально. Я же говорила, что хочу к психологу. У нас там свои заморочки, групповые занятия. Сегодня было особенно тяжелое.
- Не поделишься?
- Нет, и не проси.
- Хорошо, значит, сейчас чайку выпьем, поговорим о чем-нибудь хорошем, настроение поднимем, успокоимся.
Нахмурилась и взглянула на Костю. Соображала я плохо, потому что была слишком глубоко погружена в свои переживания и мысли, поэтому, не сразу обратила внимание на то, что остановились мы не у моих дверей, а у дверей Костиной квартиры. И двери эти уже были гостеприимно распахнуты.
- Ой, - очнулась я и сделала шаг назад, - чего это я.
- Ничего, - Костя подхватил меня под локоть, - я кусаться не буду, клянусь, мы же уже выяснили, что бояться нечего? – он подтолкнул меня вперед, вынуждая перешагнуть через порог.
- Я и не боюсь, просто, я домой шла, в гости не планировала, а с пустыми руками, - взглянула на свои руки, в которых красовалась сумка и пакет с рабочей формой.
- Ты сама-то видела, куда шла? Разувайся, - отрезал он путь к отступлению, закрыв дверь, - я не знаю, что там с тобой делал психолог, но выглядела ты болезненно бледной.
- Я впечатлительная. Немного выбили меня из колеи, но это к лучшему. Наглядный пример, как не надо жить, и что будет, если жить, как не надо. Кажется, самый действенный метод излечения. Знаешь, - оперлась плечом о стену, - было бы хорошо, если бы на таких, как Руслан, тоже Минздрав надписи лепил, что общение с ними вредит здоровью. Причем, вредит гораздо сильнее, чем сигареты и алкоголь. И никакие таблеточки, пластыри и кодировки не помогут, только сами, своими силами справляться приходится.
- Совсем дурно, да? – спросил Костя и забрал из рук сумку и пакет.
- Я на групповом занятии была. Мы там, как анонимные алкоголики, от зависимости избавляемся, делимся успехами, своими историями.
- Я понял, знаю.
- И сегодня девчонка рассказывала, как ее папа убил маму, пока она была в соседней комнате. Ой, - выдохнула я и запрокинула голову, потому что слезы вновь набежали на глаза, - давай не будем, ладно.
- Как скажешь, - отозвался Костя. – Давай-ка, бери себя в руки, разувайся и проходи на кухню, я переоденусь, сообразим что-нибудь покушать.
- Хорошо, - выдохнула, распахнула глаза.
Оттолкнулась от стены. Взгляд упал на тумбу. Вернее на то, что на ней лежало.
- Ой, - сглотнула и перевела взгляд на Костю. Взгляд мельком зацепил синюю ткань его одежды. – Костя, - позвала его, во все глаза всматривалась в арку, за которой исчез он.
- Что?
- Костя, а кем ты говорил, работаешь? – покосилась на фуражку.
- А я и не говорил, - я его не видела, но отчетливо слышала в голосе улыбку. – Ты, Олеська, - он вышел ко мне и прислонился к стене, скрестив ноги, - сама, как открытая книга. Бесхитростная, врать не умеешь, все твои переживания на лице написаны, но при этом так плотно завернулась в защитный кокон, что не видишь даже то, что от тебя особо скрыть не пытаются. – Ну так, и кем же я могу работать?
- Стриптизером? – кисло улыбнулась. Оглядела его белую рубашку, синие брюки с выглаженными стрелками, вновь взглянула на фуражку.
- Конечно, - кивнул он, - это же самый очевидный вариант, - улыбнулся он, - но ты хотя бы вернулась в реальность и шутишь – это хорошо.
- Я тебе ни разу не видела в форме, - в оправдание своей невнимательности, сказала я и сбросила босоножки, - а ты не спешил рассказать, - даже не стала скрывать укоризненные нотки в голосе.
- Я не соврал, сижу в кабинете, бумажки перекладываю, отчеты пишу. Про форму не упоминал – это правда.
- Тебе идет, - скользнула по его подтянутой фигуре. Форма на нем сидела, как влитая, словно, тут и других вариантов выборе профессии быть не могло. – Хотя, да, давно должна была догадаться. Папа у тебя военный, а это, как правило, династическое занятие, ты допросы устраивал.
- Я не допрашивал, настойчиво интересовался.
- А-а, вот как это называется.
- Да, я бываю настойчив, если вижу в этом смысл. Это у меня в крови. Папа маму три года обхаживал. Теперь вот, уже тридцать пять лет не отпускает.
- Ну, она не выглядит расстроенной.
- Вот именно, а три года подряд папа слышал одни отказы. А мне оказалось достаточно одного.
- Чтобы в следующий раз не дать возможности в принципе ответить?
- Молчание – знак согласия, - подмигнул он, - я ответа не слышал, значит, ты согласилась. И, в конце концов, ты же пошла со мной. Значит, твое согласие – не плод моей фантазии. Все, я ушел переодеваться. Найдешь чайник, включи его.
- Он прячется? – крикнула вслед Косте.
- Мне иногда кажется, - послышался его ответ из другой комнаты, - что в этой квартире все от меня периодически прячется. Приходится маме звонить, она всегда знает, где и что лежит. Моя спасительница.
- По-моему, это проблема рано или поздно возникает у всех мужчин, - громко проговорила я, и уже гораздо тише добавила, - только если у тебя мама – спасительница, то я в той же ситуации всегда оказывалась, как минимум дурой, которая опять что-то не туда засунула, - тряхнула головой и скрипнула зубами от злости на Руслана. Почему все так сложно в этом мире!
- Это не ты дура, а мужик у тебя был конченный, - вскинула голову. Костя уже стоял в проеме в голубой футболке и широких шортах. Он потянулся, широко зевнул, прикрыв рот ладонью и проговорил. – С ночного дежурства, пришлось еще и задержаться.
Только теперь я разглядела, что глаза Кости раскрашены красной воспаленной сеткой, под глазами пролегли темные круги от усталости, а веки немного припухли от недосыпа.
- Кость, спасибо тебе за заботу, но я лучше тогда пойду. Я уже в порядке, ты же видишь, а ты спать хочешь явно.
- О Господи, - он закатил глаза и улыбнулся, - ты всегда чувствуешь себя лишней? Даже тогда, когда я тебя силком к себе в гости затащил?
- Неудобно. Ты устал, а я тут со своими проблемами. Тебе этих историй, наверное, и на работе хватает.
- Олеся, сядь, пожалуйста. Сейчас кофе выпьем, вчера мама приезжала, так что, в холодильнике можно найти что-нибудь съедобное. Составь мне компанию.
- Ладно, - сдалась я под его жалобным взглядом. Понимала, что манипулирует, и делает это очень умело, но не могла отказать. – Тогда, ты садись, а я чай заварю. Рассказывай, где кружки, чайник я нашла, он не прятался
- Вот такой подход к делу мне нравится, - Костя растекся по стулу, - когда мне будет лень заваривать чай, я буду звонить тебе и приглашать в гости.
- Если тебе удастся в выходной стянуть меня с дивана, то я сделаю тебе чай.
- Да я тебя в выходной на прогулку вытянул, а с дивана – легче легкого. Но не сегодня. Сегодня слаб и немощен.
- Устал, - с пониманием улыбнулась.
- Да. У тебя когда выходные?
- Еще два дня работаю, потом два выходных и на четыре снова на работу.
Он нахмурился. Явно что-то подсчитывал, судя по безмолвно шевелящимся губам.
- И какие планы на выходные? – взглянул он на меня.
- Диван, - пожала плечами, - уборка, готовка, магазины.
- И как думаешь, удастся мне выиграть сражение с диваном за твое внимание вечером в твой первый выходной?
- Не знаю, - с наигранным сомнением оглядела его, - у меня такой диван, - поцокала языком, - а, если еще и с пледом в комплекте, да с пультом от телевизора, м-м-м. Вряд ли.