Майское лето

– А вы когда приедете?
– В конце июля. Когда мне отпуск дадут, – сказала мама, аккуратно сворачивая Нинины джинсы.
В комнате горела только настольная лампа. За окном шумела листва. На кровати, свернувшись клубочком, давно спала Любовь.
– Даню с Тусей сразу на вокзал привезут или мы их заберем?
– Заберем… Так, вроде все собрала… подожди, платье же твое летнее высохло!
– Какое? – спросила Нина.
Мама уже скрылась в гардеробной и оттуда крикнула:
– Ну какое, какое… любимое твое! Которое ты заляпала мороженым… – Пока мамы не было, Нина быстро достала из-под подушки два комплекта нижнего белья, которые купила совсем недавно, и положила под только что сложенные джинсы. – Вот это! – мама показалась в дверях комнаты.
– Точно! Хорошо, что вспомнила.
– Только оно помнется у тебя… давай переложим по-другому, сейчас…
– Нет! Не надо! – Нина отчаянным рывком попыталась остановить маму, но опоздала. Она уже подняла джинсы и заметила белье.
– Это что? – спросила мама.
Нина густо покраснела.
– Я увидела в интернет-магазине… красивое… мне захотелось…
Мама молча сложила все обратно и закрыла чемодан.
– Красивое. Зачем прятала?
У Нины заалела даже макушка.
– Если хочешь, могу записать тебя к гинекологу. Нужно? – мама поставила чемодан к дверям, повернулась к Нине и внимательно на нее посмотрела.
Нина покачала головой, разглядывая пол.
– Ложись спать, завтра электричка рано, – сказала мама и вышла.
Нина тут же прижала прохладные ладошки, от которых отхлынула кровь, к горящим щекам.
На вокзале людей почти не было.
– Конечно, в среду в девять утра! Я удивлен, что электричка вообще приехала! – бодро сказал Даня, пока Нина и Туся бесцеремонно зевали, лениво обводя взглядами перрон.
– Холодно, – поежилась Нина и укуталась в теплый кардиган. Снова зевнула.
Лето еще не наступило. До конца мая оставалось пять дней, но все уже успели расстроиться: по прогнозу, майская жара должна вот-вот смениться проливными дождями.
– Ничего, ничего! – не унывал только Даня. – Спорю, что уже через неделю будем валяться у речки, а пока будем у камина греться.
– И бабушкин чай с мелиссой и мятой пить, – сказала Туся.
– И в шахматы играть, – улыбнулась Нина и глубоко вдохнула свежесть майского утра.
Они проводили в деревне каждое лето, начиная с раннего детства, и уже давно полюбили жизнь вдалеке от города не только в знойные дни, но и в дождливые.
Когда родители завели традицию на все лето отправлять Нину на дачу, ей едва исполнилось семь, и она сразу же почувствовала себя несчастнее всех на свете. Без Интернета! Без дворовых друзей! Без мультиков! Правда, грусть ее продлилась недолго, до тех пор, пока соседний участок не выкупила семья с тремя детьми. Так Нина встретила Тусю и Даню.
Так уж вышло, что все состоятельные люди их города имели дачи именно в «Сосновом лесу» (так назывался дачный поселок), а детей непременно отправляли в один и тот же лицей (потому что – лучший!), поэтому Нина была счастлива вдвойне, когда первого сентября увидела своих летних друзей на линейке.
– Так, дети! – рядом с ними остановился Нинин папа. Он единственный оказался практически свободен этим утром (совещание не считается уважительной причиной, если ты владелец предприятия и легко можешь сдвинуть его на пару часов, по мнению Нининой мамы). – Вон ваша электричка. Поезжайте и, пожалуйста, будьте благоразумными. Доберитесь, я прошу вас, без приключений, чтобы нам не пришлось, как в том году, вылавливать вас в лесу (Тусю тогда укачало, они вышли подышать, а электричка взяла и уехала. Хорошо хоть до деревни оставалось всего несколько километров). Даниил! Ты главный, за девочками бди. Что еще… Нина, за Любовью следи, бабушку и дедушку слушайся, не раскручивай их на подарки и попытайся не утонуть в их ласке… Даня, Туся, ваши родители передали вам точно такое же пожелание… Ну, все, давайте помогу вам с сумками…
Когда все чемоданы оказались в вагоне, Нина обняла папу, поцеловала его на прощание (они не увидятся почти два месяца) и села рядом с Тусей на жесткое сиденье.
 
Пейзаж за окном тронулся. Нину охватило сладкое волнение. Лето началось, пусть сейчас все еще май – это неважно. Лето началось!
 
Глава вторая
 
Электричка все неслась среди зеленых лесов и широких полей, закрывая собой от птиц темные рельсы, которые всегда заставляли Нину чувствовать внутри какое-то сопротивление. Такое сопротивление может ощущать заядлый перфекционист, который, наслаждаясь идеально выстроенными окнами на фасаде дома, вдруг замечает, что одно из окон чуть повернуто и выбивается из общей картины. Так же и Нине хотелось насадить больше деревьев, только бы скрыть следы человеческой гордыни, из-за которой возможность добраться до пункта назначения за шесть часов, а не, положим, за неделю стала цениться больше, чем дуб или береза, которые росли не одно десятилетие…
Нину отвлек смех кудрявой, странно одетой (кто вообще в наше время носит легинсы под платье?) девушки, с которой уже полчаса флиртовал Даня у дверей вагона.
– А что, Светик-семицветик уже не в почете? – спросила Нина, но Туся не смотрела на нее, поэтому не услышала. Нина легко дотронулась до плеча подруги и, когда та повернулась к ней, повторила вопрос.
– Это же Даня, – улыбнулась Туся и пожала плечами.
Нина еще раз бросила быстрый взгляд на Даню, который, отпуская очередную шутку, казалось, и думать забыл об остальном мире. «Бдит», – со смехом подумала Нина, вспомнив папино указание, а потом снова дотронулась до Тусиного плеча, чтобы подруга посмотрела на нее, и прошептала:
– Мама вчера нашла мое новое белье…
Тусины глаза округлились.
– Это то? Новое? И что было? – так же тихо спросила она.
– Ничего… просто положила назад в чемодан и спросила, нужно ли ей записать меня к гинекологу… Стыдно как, ты не представляешь…
– Но стыдиться ведь нечего.
– Знаю… понимаю умом, но все равно… Мучительно становиться женщиной на глазах мамы. Даже папа уже смирился, не донимает меня опекой, а мама все еще смотрит как на семилетнюю… – Даня вернулся на свое место, сел, надел наушники. Нина бросила на него быстрый взгляд, убедилась, что он слушает музыку, и продолжила: – А я и чувствую себя семилетней. И как семилетней девочке мне ужасно стыдно надевать все вот это взрослое, что я купила, и стыдно, что мама видит, что я расту… По-моему, я больная, Туся. Мне кажется, это что-то в голове. Может быть, даже по Фрейду…
Туся покачала головой:
– Глупости все это! Это красивое белье, почему бы не носить его в свои семнадцать? А стыдиться своего расцветания – все равно что ели краснеть из-за зеленых иголок… Не за чем. Все естественно, понимаешь? – Заканчивая свою речь, милая Туся, которая всегда принимала беды любимых слишком близко к сердцу, совсем рассвирепела.
Вдруг электричка дернулась и остановилась. Приехали. Туся отвлеклась от разговора и очень скоро снова стала большеглазым, улыбчивым морским котиком.
Девочки встали.
– Дань, Дань! – Туся аккуратно потрясла успевшего задремать брата за плечо.
– Что? – он даже подскочил от внезапного пробуждения.
– Приехали, Дань… Помоги с вещами.
Даня пропустил девочек вперед, вышел следом, поставил все сумки на перрон, выпрямился и огляделся. Заметив, что девушка, с которой он флиртовал, кое-как справляется с большими авоськами, видимо набитыми чем-то тяжелым, с неистощимым запасом бодрости подскочил к ней и помог донести сумки до старенького «уазика». За рулем такой машины Нина ожидала увидеть какого-нибудь крепкого, матерого лысого мужчину с сильными руками, но точно не молодого парня с сигаретой в руке.
Девушка что-то сказала Дане, и они оба рассмеялись. Нина посмотрела на Тусю:
– Он вообще в курсе, что перед мужчиной не стоит задача флиртовать с каждой особью женского пола?