Тройняшки для миллионера-тирана

Хочешь не хочешь, а пальцы так и ведут зайти в какую-нибудь социальную сеть и… потратить время в никуда, рассматривая кошечек, смешные видео и обязательно танцующих блогеров.
И зачем оно мне? Но ведь залипательно…
— Нужно, — тянет Лапин мне в ответ. — Так можно мне войти?
— Это ваш дом. И вы можете поступать, как хотите, — произношу, наблюдая за тем, как дверь открывается, и дядя моей лучшей подруги входит в комнату с натянутой улыбкой.
Опять начнёт говорить о том, что я идеально подхожу на роль матери его детей?
— Я пришёл пригласить тебя к столу, — объясняет свой визит, вытирая руки о полотенце, которое, непривычно для него, свисает с его плеча. — Поужинаем?
На секунду замираю, глядя на то, каким домашним выглядит этот вечный джентльмен и бизнесмен. Тиран, который пару часов назад условия передо мной ставил.
Мужчина, который ещё несколько часов назад мне нравился, и я во снах мечтала о том, что между нами что-то может получиться вопреки возрасту и… разных социальных положений. То, что я стану его женой, у нас будут дети…
Но своим предложением он лишь оттолкнул меня. Своим ужасным, потребительским и мерзким предложением.
Как говорится, бойся своих желаний.
— Я не хочу. Спасибо, — отворачиваюсь.
— Почему? Я спрашивал домоправительницу. Ты ничего не ела, когда вернулась из университета. И с водителем ты никуда не заезжала. И в университете ты ничего не ела, потому что спустилась к машине через пару минут после окончания лекции.
— Алим, — поворачиваюсь к нему обратно. — При всём моём уважении и любви к вам, я больше не сяду с вами за один стол. Пока справку о своём психологическом здоровье не предоставите. Уж извините! У всех свои тараканы, но ваши из меня хотят инкубатор сделать.
— Чего? — с хохотом переспрашивает. — Справку? Тараканы? Что ты несёшь, девочка?
— Я хочу быть уверена, что в следующую минуту вы меня насильно не увезёте… рожать детей слонихи! Я не знаю, что вам в голову придёт в следующее мгновение. Оттого и мои… бредовые мысли и слова! Уж извините!
— Детей слонихи я точно не повезу тебя рожать, — продолжает дальше забавляться. — Только человеческих и моих.
— Ага! — вскрикиваю, поймав его на слове. — То есть мысль увезти меня насильно и сделать ЭКО была? Правильно я поняла?! Вот вы и попались! Я вам не инкубатор!
— О господи! — вздыхает, мотая головой. — Успокойся! Никто ничего тебя насильно делать не заставляет! Лишь поесть в моей компании, чтобы не заработать гастрит или язву.
— Не хочу я есть! И детей вам рожать тоже не хочу!
— Второй вопрос, пожалуй, отложим, а насчёт первого, Мириам, подумай! Я приготовил вкуснейшую пасту по всем правилам Италии.
— Не хочу!
— Я старался!
— Алим, я временно хочу воздержаться от контактов с вами, чтобы обдумать всё происходящее, — пытаюсь сохранить остатки спокойствия и вежливости, но рядом с хохочущим мужчиной это сделать очень сложно.
Я для него словно клоун, над которым он без остановки смеётся. А я вообще-то не шутки шучу, а правду говорю. Своё мнение высказываю. Позицию свою защищаю.
— Я настаиваю.
— А я отказываюсь. И точно, — заявляю, скрещивая руки на груди и глазами показывая, что спорить со мной бесполезно.
— Ладно, — соглашается, но вместо того, чтобы выйти из комнаты, он, наоборот, идёт в мою сторону решительной походкой.
Испуганно отползаю назад, но это не помогает. Мужчина хватает меня за ноги и тащит на себя. Заставляет подняться. Но вовсе не для того, чтобы я шла с ним есть, а что… чтобы закинуть меня на своё плечо. И унести, куда ему надо!
Рожать детей!
— Вы что творите?! — кричу ему. — Алим! Вы спятили! Отпустите! — легонько ударяю его кулаком по спине. — Алим! Отпустите! Прошу вас! Кто-нибудь! А-а-а! Люди-и-и!
— В этом доме всё будет, как я решил, Мириам, — спокойным тоном отвечает мне этот… неандерталец, которые разучился вопросы словами решать.
— В этом доме? — переспрашиваю возмущённо. — Тогда я завтра же съеду!
— Тогда я прикажу тебя с этого момента никуда не выпускать из дома, — отражает мою нападку, спускаясь со мной на плече по лестнице. И груз в виде меня его ни капли не смущает. Даже дыхание не сбивается.
— Но… ведь тогда я буду пропускать учёбу! Или её этот запрет не касается?
— Касается, — довольно отвечает, заходя в столовую. — Но то, что ты не будешь посещать занятия, не моя проблема.
— Это жестоко!
— Ты сама захотела таких правил, заявив о том, что съедешь, — делает меня виноватой Алим и наконец опускает на пол. Но от себя не даёт отойти. Держит в кольце своих рук и внимательно ждёт моего ответа.
— Вы… вы… — заношу руку, чтобы дать ему пощёчину и сказать, какой он… ужасный человек, но совесть не позволяет ударить того, кто оплатил операцию моему брату. — Вы… настоящий тиран, Алим! Мучаете меня своими желаниями и хотелками! Сводите с ума!
— А ты меня нет? — с вызовом переспрашивает.
— Ч-что? — растерянно шепчу. — Я… Я вас? Почему? Я же ничего не… — расслабляюсь в его руках и… делаю ошибку. Позволяю ему взять превосходство надо мной.
Замираю, глядя в его глаза, которые порой кажутся тёмно-голубыми, порой карими. Они словно хамелеоны, которые меняют цвет в зависимости от настроения.
— Я не знаю, что ты творишь, Мириам, — заговаривает еле слышно. — Но каждый твой шаг и вдох сводят меня с ума. Ты одновременно выводишь из себя и… манишь не отпускать. Я не понимаю, как ты это делаешь, но… однажды я из-за тебя и правда свихнусь.
— Я… Я ничего не делаю, — шепчу, тяжело сглотнув. — Правда… Я… — и мои слова утихают, когда я осознаю, что меня словно гипнотизируют его губы и то, как он смотрит.
— Я хочу тебя поцеловать, — произносит и сразу же целует, не дожидаясь моего отказа, который бы и не последовал. Потому что я сама этого хочу. Свой первый поцелуй. Свою первую близость с мужчиной, который мне нравится. От которого я без ума. От него и его ума.
Аккуратно отстраняюсь от него и смущённо опускаю взгляд вниз, когда Алим прерывает наш недолгий поцелуй. Лишает меня своего кислорода и дыхания, от которого я свихнулась. Потому что позволила себя целовать… позволила себе целовать его в ответ.
Дура…
И как бы мне ни понравился поцелуй, я чувствую себя неловко перед Лапиным. Ощущаю свои красные щёки, которые прячу от мужчины, чтобы не выдать себя и не показать, что… что мне понравилось.
— Так нельзя делать, — произношу, смотря в пол. — Целовать без разрешения.
— Извини, — шепчет он, проводя рукой по моей спине снизу вверх и обратно, заставляя меня прикусить губы, лишь бы не издать неприличные звуки. — Но мне показалось, что ты была не против, раз ответила.