Кусучий случай, или няня для обреченного

Но я была такой счастливой и уставшей, что мало о чем могла думать, кроме пушистого комочка, плотно покушавшего маминых нервов.
Замок, сбившийся с ног, стоял в коридорах, встречая аплодисментами найденного принца. Волки и люди улыбались, глядя на малыша счастливыми глазами.
Я шла по коридору. Справа и слева стояли слуги, каждый из которых улыбался принцу.
— Пурррр! — слышалось урчание, а меня больно мяли когти. Слышалось блаженное причмокивание моими волосами.
Дверь в нашу комнату закрылась. Я спустила его на кровать. Титикака развалился на белых простынях, словно в снегах. И требовал почесания за ухом.
Я лежала, расчесывая эрогенную зону, и думала о свидании. Наши губы сомкнулись ровно на мгновенье. Считается ли это поцелуем?
Если честно, то я ужасно устала за этот нервный день. Мои глаза слипались. Я чувствовала, как мою руку настырно бодают, требуя почесания.
— Чешу, чешу, — прошептала я полусонная, расчесывая ревнивого Титикаку. Меня подвинули, мол, мама, чеши отсюда! Но не переставай меня чесать!
— Так! — внезапно я открыла глаза, понимая, что Титикака не может быть и справа и слева. Двух Титикак я не переживу!
Две мои руки рефлекторно сжимались. Справа и слева я чувствовала мех.
Из темноты на меня смотрели четыре голубых светящихся глаза. Одни маленькие, а вторые большие… Вторые, маленькие, сонные тут же закрылись. А ко мне привалились и снова обмякли.
— Я просто зашел проверить, все ли в порядке с принцем! — послышался хриплый, рычащий голос.
    
1.1
На кровати сидело его величество.
— А злая я бросилась и тут же принялась чесать… — шёпотом выдохнула я, понимая, что на кровати места почти не осталось. — Изо всех чесательных сил унижать королевское достоинство…
Я погладила его ухо, понимая, что королевская гордость не позволит ему признаться, что ему тоже хочется, чтобы его почесали за ухом. Это же ниже королевского достоинства!
— Примерно так все и было! — рыкнула на меня уязвленная гордость.
— Обманом затащила на кровать. Это — официальная версия, если кто-нибудь войдет? — уставшим и сонным голосом спросила я, расчесывая сразу две пушистые головы. Одна, маленькая уже храпела, вытянувшись вдоль меня. Вторая смотрела на меня жутким взглядом из темноты и приказывала: «левее!».
— Может, вам стоит завести себе гарем чесательниц? И им приказывать «левее — правее!» — спросила я, глядя на его выражением морды. Такое чувство, словно мне сейчас руку откусят!
— Ай! — задохнулась я, когда огромный шершавый, как наждачная бумага язык прошелся по корсету и царапинам. У меня слезы проступили на глазах! Жизнь промелькнула перед глазами и решила мелькнуть еще раз, когда шершавый язык прошелся по корсету еще раз.
— Чем ты думала, когда становилась под удар-р-р? — тихо, зловеще и хрипло спросили меня. В этом хриплом рыке сложно было разобрать слова. — Р-р-радуйся, что я успел отвер-р-рнуть его в стор-р-рону!
— Аааа! — простонала я, снова чувствуя усердный язык, решивший слизать с меня кожу.
— Что вы делаете? — прошептала я, едва не окосев.
— Зализываю р-р-рану, — послышался глухой рык. Если не прислушиваться, то слов не разобрать. — Запомни. Когда я зол, три шага в сторону. Лучше четыр-р-ре…
— Когда-а-а-ай! Я зла… — снова окосела я от наждачки. — Залезайте на шкаф! Больно-больно! Мама! Прекратите! Это кошмар какой-то!
— Лежать! — рявкнули на меня и придавили грудь лапой. Мне оставалось откинуться на подушки и терпеть. — Или я позову лекар-р-ря?
— Нет! — дернулась я, вспоминая убойные зелья. «Умер от пореза на пальце. Причина смерти — болевой шок от лечения!», — пронеслось в голове.
— Видишь, что меня накр-р-рывает — в стор-р-рону! — слышался рык, когда я снова окосевшими глазами впивалась в потолок.
— Там хоть кожа останется? — с надеждой спросила я.
— Р-р-разве? — послышался голос.
— Просто язык очень шершавый… — поежилась я. И тут я вспомнила, что если тигр лизнет десять раз одно и тоже место — пойдет кровь.
— Значит так, будешь себя плохо вести, — послышался рык. — Залижу до смер-р-рти! Понятно?
Вот это угроза! Вот это мощно!
    
1.2
— Я хотела спросить. А почему вы не берете на охоту принца? Он, между прочим, показал себя достойным противником в неравном бое с мышью у меня дома, — заметила я, вспоминая охоту. — Может, вы будете его потихоньку учить? Просто в том неравном бою, я бы все-таки поставила на мышь… И поставила… Тумбочку…
— Рано ему еще! — рыкнули на меня.
— А мне кажется, уже пора, — заметила я. — Хотя бы начать…
— Учить котенка должна мать, — послышался голос.
— А если он сирота? — спросила я. — Кто его должен учить?
Меня действительно беспокоило будущее маленького принца.
— Из нас двоих, валить противника одним прыжком можете только вы, — заметила я, видя, как его величество облизывает свою огромную лапу. На меня покосились очень нехорошим взглядом.
— На меня не рассчитывайте! Я могу только валить от противника одним прыжком! Нет, читать, писать, я могу его учить. Это не обсуждается! — продолжала я, глядя на него взглядом: «Я так рада, что ты так удачно зашел! Мне есть, о чем с тобой поговорить!».
Лапа замерла на месте. Глаза его величества сузились. До чего же он своенравный! Вот никогда не угадаешь, что у него на уме! Теперь я понимаю, почему его так боятся. Тут с обычным котом все сложно. Сидит, смотрит, словно гвозди в тебя забивает. Потом шарахается в сторону от тебя и тут же бежит тереться.
— Но забить букварем нападающего и посчитать стоимость похорон — это одно! — продолжала я, глядя в хищные глаза. — Но ему нужно уметь охотиться… Мало ли, как жизнь сложится?
Я заглянула в глаза его величеству.
— Мышь, между прочим, почти победила, — едва слышно сказала я, взывая к королевской гордости. — Он потом просил меня поймать ему еще одну мышь. Чтобы взять реванш!
— У меня нет вр-р-ремени, — послышался ответ.
Когда я опустила руку, то там была теплая пустота. Он ушел так же бесследно, как и появился. Словно растворился во тьме. Я даже не слышала, как скрипнула дверь, хотя она у меня настолько скрипучая, что пора ее записывать в музыкальную школу по классу «скрипы»!
Утром все было как обычно. Мамина тарелка пустела, зато Титикака радостно чавкал мясом. Зато теперь я знаю, кто нам его добывает.
— Рррр! — рычал Титикака, требуя подать ему мышь! Видимо, он слышал разговор про мышь! И сейчас горит желанием повторить этот бой века.