Младший вовсе был дурак (СИ)

Боли не чувствовалось, только вибрация и тепло в области груди. Я опустил глаза и увидел ровное чистое синее сияние печати, арка проверяла нашу принадлежность к Бюро, и ее сила была столь велика, что я увидел собственную печать, не прибегая к помощи волшебных очков.
Кажется, вибрация продолжалась вечность, но на самом деле прошло немногим более трех секунд.
— Теперь можно выходить? — спросил я и встретился глазами с Цереллой.
Что у нее за глаза! Утонуть можно! И, кажется, я уже тону. Это не какие-то голубые стекляшки куклы Барби, даже не серые пластиковые кружочки красотки с подиума, и не зеленые донышки пивных бутылок самой красивой из блондинок, это темные, почти черные омуты, в которые тебя затягивает по самые уши.
— Выходим, — Ленка первая вышла из арки, и я тут же потерял ее из вида.
Я видел только Цереллу.
Она суккуб? Плевать. За ее глаза я был готов тотчас отдать душу дьяволу, только бы она не отводила от меня взгляда.
По телу пробежали сладостные мурашки, как под гипнозом я вышел из арки и погрузился в тягучее марево киселя. Я не замечал ничего вокруг: ни Люциуса, взволнованно поднявшего брови, ни Сорка, грустно вздохнувшего и поманившего начальника Отдела устранения последствий в сторону, ни напрягшихся при нашем появлении, и расслабившихся теперь охранников. Я видел только Цереллу: ее конский хвост, плечи, грудь… я жил ею.
Во мне умерли все мысли, кроме мысли о ней, умерли все желания, кроме желания прикоснуться к ее щеке, умерли все ощущения, кроме ощущения наливающейся тяжести внизу живота. На границе сознания мелькнула мысль о том, что мне повезло с серым киселем, скрывавшем до пояса мою фигуру. Я брел за Цереллой, которая решила обойти арку по кругу, и не видел никого, кроме суккуба.
До меня долетали обрывки разговора, но они не тревожили, не волновали, я воспринимал их лишь как досадную помеху, которая мешает мне наслаждаться голосом Цереллы.
— … пришлось усилить охрану зала прибытия, — бубнил Люциус. — Достали “Арку мщения” — древнюю, как само Бюро. По слухам, ею пользовались основатели Бюро, и она давно вышла из строя. Но ребята справились, починили. За тысячи лет она аккумулировала столько энергии, что испепелит любое существо, проникшее к нам, если на его теле не обнаружится печатей.
— Ты не боишься системного сбоя? — спросил Сорк. — У артефактов есть срок годности. Вдруг, эта конструкция откажет и испепелит одного из наших?
— Мы вынуждены рисковать, — ответил начальник Отдела устранения последствий. — Если арка уничтожит сотрудника Бюро, мы сразу ее вырубим.
— А если наоборот, пропустит существо без печати?
— На этот случай есть сковывающее заклятье. Серое марево, которым наполнен зал, поглощает темную магию и выводит ее наружу. Действует как громоотвод. Докладывай, что у вас случилось
Доклад меня не интересовал. Меня интересовала Церелла. О! Как она прекрасна! Даже со спины. Особенно со спины. Забранные в хвост темные волосы открывали заднюю поверхность шеи, такой белой, такой гладкой и нежной, что я едва сдерживал себя, чтобы не наброситься на суккуба, словно спятивший от голода вампир.
— Люциус, катастрофа! — донесся до сознания еще один голос, очень знакомый.
Я не стал оборачиваться, чтобы выяснить, кому он принадлежит, я находился в стране “мне все по барабану, кроме моей драгоценной Цереллы”.
— Грэтта пропала! Подозреваем, ее похитили!
Голос доносился из арки. Из параллельного измерения прибыл гость, и, напряги я мозги, даже сказал бы кто именн.
— Похитили?!
Под потолком громыхнуло, посыпалась штукатурка, но даже это не заставило меня отвести взгляда от суккубы.
Люциус кричал, вокруг бегали люди, поднялась суматоха, в воздух взлетели синие искры, но я видел это лишь боковым зрением, полностью сосредоточившись на Церелле, мило беседовавшей с тремя ведьмами.
Не знаю, сколько времени прошло, пока мой воспаленный мозг не передал мне приказ демона:
— Лена, Сергей, подойдите.
Я с огромным трудом заставил ноги развернуть туловище на девяносто градусов и подойти к стоящему у стены, где раньше располагались диваны и столики с едой, Люциусу. При всем этом я умудрился ни на миг не выпустить Цереллу из виду.
Начальник Отдела устранения последствий молчал, а потом неожиданно дал мне сильный щелбан.
— Эй! — я моментально отвернулся от суккуба и уставился на демона.
— Очнулся? Вот и хорошо. А теперь выкладывай свои соображения, если они у тебя имеются.
Я покраснел. Туман в голове рассеялся, и я смог сосредоточиться не только на ощущениях внизу живота, но и на происходящем вокруг. До меня дошло, где я нахожусь, и что происходит. Память услужливо подсказала, что из одежды на мне лишь рубашка, обернутая вокруг бедер, Ласа похитили, Грэтта пропала, а меня самого едва не убила огромная летучая мышь.
— Видимо, соображений нет, — констатировал демон.
— Есть!
Я не слышал, что говорил Люциусу Сорк, а если и слышал, то благополучно пропустил мимо сознания, поэтому вкратце поведал начальнику Отдела устранения последствий о бое с вампиром и его странном крике “Мой!”, который явно относился к моей перепачканной землей персоне.
— Положение критическое, — констатировал Люциус.
Не знаю, принял ли он всерьез версию, по которой Сергей Пономарев мог понадобиться силам Тьмы, или имел в виду лишь похищение попаданца Ласа, но на всякий случай я навострил уши. Все, что скажет сейчас демон, будет касаться и меня.
— Даже больше, положение катастрофическое. Нужно избавиться от второстепенного и сосредоточиться на важном. Елена, так как у нас появились дела поважнее, чем распутывать загадку спонтанного перемещения Сергея Пономарева в мир Торна во владения его величества Радомира Семнадцатого, поручаю тебе переправить его родное измерение. Не думаю, что Тьме нужен именно он. Ужинайте, отдыхайте и по домам.
Лаврентьева кивнула, а я едва не проглотил язык. То есть как по домам? Все? Приключения закончились? А Лас? А Грэтта? А Ленка, в конце концов? Мне что, прикажете и дальше ходить на занятия и провожать клон Лаврентьевой до дома? А как же магия?
— Это лучший вариант, — счел нужным пояснить демон, увидев, как вытянулось моя физиономия. — Ты возвращаешься домой, в измерение, где нет своей магии, а чужая со временем теряет силу. В измерении категории СНВ — самые не волшебные — ты будешь в большей безопасности, нежели здесь в Бюро, когда у нас не хватает людей, чтобы за всем уследить, и тем паче в большей безопасности, чем шатаясь по иным мирам.
— Заодно я проверю своего клона, — предательница Лаврентьева стала на сторону Люциуса. — Его все равно нужно подзарядить очередной порцией магии.
— По возвращении доложишь, — закончил начальник Отдела устранения последствий и махнул хвостом, показывая, что разговор окончен, — приятно было познакомиться, Сергей.
Я растерянно посмотрел на девушку, потом на арку, потом на Цереллу, которая уже не казалась мне такой невозможно красивой.
Я отправляюсь домой. Подумать только! Я столько дней об этом мечтал, ждал, пока Люциус разберется с моим перемещением, пока разузнает, кто и зачем отправил меня к его величеству Радомиру Семнадцатому и едва не усадил на трон… а теперь я категорически отказывался покидать стены Бюро. В сердце боролись желание повидать родителей и друзей, и желание раскрыть тайну собственной судьбы, и второе явно побеждало. А теперь без всяких объяснений меня вышвыривают из Бюро, как паршивого щенка. Это как получить на день рождения большую коробку с паззлом, сложить картинку до половины, и обнаружить, что части деталей не хватает.
Так не должно быть! Я не могу вернуться домой! Не сейчас! Не прямо сейчас!
Ленка осторожно дотронулась до моей руки, и я сердито дернул плечом.
Тоже мне, друг! Почему она так легко согласилась с Люциусом? Неужели хочет поскорее от меня избавиться? Неужели ей неприятно общаться с кем-то, кто напоминает ей о доме? Неужели я ни капли ей не нравлюсь?