Младший вовсе был дурак (СИ)

Девушка бодро зашагала по коридору, я поспешил следом.
— В Ленорию направлен попаданец Лас, который должен убить Черного дракона — великого колдуна, пожелавшего уничтожить местное королевство, — пояснила Лаврентьева. — Сейчас он в самом начале пути. Освоился, кое с кем познакомился, пришло время обучить его магии. В Ленории моя магия сильна, как ни в одном другом мире, поэтому именно я буду наставлять Ласа. Миссия несложная, но противная.
— Почему?
— Сам увидишь. Твоя задача ни во что не вмешиваться и слушаться меня. Пока не выучил Правила, самостоятельно можешь только дышать. И то не всегда.
— Раз я такой беспомощный, зачем берешь меня с собой?
— Чтобы тебе не пришлось, как ты боялся, бродить по замку и учить Правила. Не ной, будет интересно. Дурачка сыграть сможешь?
— Смогу.
— Тогда ничему не удивляйся и молчи.
Мы вошли в западное крыло замка, спустились по узкой винтовой лестнице в подвальные помещения, представляющие собой длинный коридор с множеством дверей по обе стороны. Не то поликлиника, не то школьные классы. Если, конечно, бывают школы с каменными стенами и железными дверями, на каждой из которых золотом светятся пентаграммы.
— Это постоянные порталы, — пояснила Лаврентьева. — Каждый настроен на определенный мир и определенное место. Если понадобиться быстро переместится, можно воспользоваться одной из этих дверей. Если мир незнакомый, или возникли непредвиденные осложнения, можно подвесить портал в любом другом помещении замка, но для этого потребуется по меньшей мере четверо магов.
— Ты разбираешься в этих пентаграммах? — поинтересовался я.
— Нет, — призналась Ленка. — Но свою зазубрила, чтобы не спутать и не переместиться к каким-нибудь вурдалакам. Был случай, Морфеус рассказывал, рядовой перепутал пентаграммы и очутился в Северных землях. Его потом неделю от обморожений лечили и порчу ледяного бога снимали. Нам сюда.
Ленка остановилась перед одной из дверей и взяла меня за руку. Я вздрогнул. Вне дома мы слишком часто прикасались друг к другу, это должно что-то означать….
— Как только я войду внутрь, — произнесла девушка, — меня потащит через пространство. Наши порталы настроены на одноразовую автоматическую сработку, поэтому для одновременного перемещения мы должны стать одним организмом. Ни в коем случае не разжимай ладонь.
— Понял, — я посмотрел на Лаврентьеву и крепче сжал руку, — не отпущу.
— Вот и хорошо.
Кажется, Ленка тоже что-то почувствовала. Что—то… глупое. Она поджала губы и дотронулась до пентаграммы. Та, узнав девушку, расплавила дверь, открывая проход.
— На «три» левой ногой вперед, — скомандовала Лаврентьева. — Раз, два, три!
Мы шагнули к двери, и вокруг нас зашевелились пространственные нити.
Глава 10
Немой дурачок и говорящий конь
Ленория оказалась такой же древней, как Мол, в том смысле, что мы увидели не шоссе с несущимися по нему автомобилями, а разбитую грунтовую дорогу, ведущую через лес. По дороге неспеша шел конный караван с десятком телег и двумя десятками небритых охранников, за спинами которых виднелись рукоятки огромных двуручных мечаей. Мы подождали, пока караван скроется из виду, и вышли на тракт.
— По расчетам Люциуса, — Ленка посмотрела на солнце, — они будут здесь через пять минут. Самое время приготовиться.
Лаврентьева подняла с земли сухую ветку, подбросила ее, и скороговоркой произнесла:
— Ткань живая, ткань мертвая, разницы нет, разница стертая.
Раздался негромкий хлопок, и вместо ветки к моим ногам упала веревка.
— Привяжи меня к дереву, а сам спрячься в кустах. Как только появится Лас, выбегай на дорогу и маши руками. И не забудь: ты — немой идиот.
Приятная перспектива.
Я подобрал веревку и привязал Лаврентьеву к толстой осине.
— Крепче привязывай, он должен поверить, что на нас напали разбойники.
— Кажется, дурак здесь только я, — ухмыльнулся я и затянул узел. — Думаешь, Лас купится на такую примитивную ложь: красивую беззащитную девушку ограбили и привязали к дереву, не изнасиловали, не увели с собой, не убили?
— Поверит, — на Ленкиных щеках появился румянец. — Ты считаешь меня красивой?
Кажется, я покраснел и поспешил исправить двусмысленную ситуацию:
— Это я образно выразился. По местным меркам ты наверняка супермодель.
Лаврентьева вспыхнула и бросила на меня испепеляющий взгляд.
Черт! Я действительно дурак! И теперь уж точно покраснел.
Со стороны тракта донеслось посвистывание. Я узнал мотив: “А нам все равно”. Лихой мотивчик, если не знать слов о трусливых зайцах.
— Иди, чего застыл, — процедила Ленка. Кажется, она на меня обиделась. Ну, ничего, пройдет. Будем считать это моей маленькой местью за то, что не считала меня храбрецом.
Я продрался через кусты и выбежал на дорогу прямо перед носом красивого, цвета бронзы, жеребца. На жеребце сидел совсем еще молодой человек с короткими светлыми волосами и наглой ухмылкой, которая при моем появлении исчезла. Жеребец остановился.
— Ты кто? — надменно спросил пацан. — Чего надо?
Я замахал руками, словно ветряная мельница, и потянул его за ногу к лесу.
— Что там? Разбойники? Это ловушка?
Кажется, Лас не отличался особой храбростью. Услышав свое же предположение, прижался к гриве коня и прищурился, разглядывая кусты. Мне пришлось снова потянуть его за штаны, которые, к слову сказать, были на порядок лучше моих. Лас вырядился в парчовый кафтан с зелеными листьями по золотому фону, алые штаны из гладкой блестящей ткани и крепкие кожаные полусапожки с меховой опушкой. На поясе болтался кривой кинжал в серебряных ножнах. И кто только его в дорогу собирал? Кем он себя возомнил? Принцем? Ну, разве только младшим, тем самым, на котором природа отдохнула. И судя по удивленной и растерянной физиономии, отдохнула прилично, до беспамятства.
— Ф—р–ряд ли там разбойники, — фыркнул конь.
Я отпрянул и вытаращился на говорящее животное. Скотина, не обращая на меня внимания, повернула голову к всаднику и, старательно шевеля губами, добавила:
— Зачем фр—р–разбойникам устраивать ловушку на одинокого всадника? Они вышли бы открыто. Что—то ф—р–роизошло.
Я энергично закивал, и Лас спешился. Сделал он это достаточно ловко, но умудрился отдавить мне ногу. Я едва не выругался, но вовремя прикусил язык — нехорошо разрушать легенду.
Схватив паренька за рукав, я потащил его через заросли к дереву. Ленка изображала глубокий обморок, она повисла на веревках, длинные светлые волосы свесились на лоб, закрывая лицо.
— Оба—на! — Лас, почесал затылок, оглядывая девушку, а потом вытащил из-за пояса кинжал и перерезал путы.
Ленка грациозно шмякнулась в мягкий густой мох. Тоже мне, герой! Мог бы поддержать девушку!
— Ах! Кто здесь?! — Лаврентьева «очнулась», откинула с лица волосы и посмотрела на своего “спасителя”.
“Спаситель”, увидев Ленку, открыл рот, потом приосанился.
— Меня зовут Лас. А кто ты, прекрасная незнакомка?
Ну вот, приехали! Вроде свой человек, а где-то уже успел местного наречия поднабраться.
— Я Мильдэлла, властительница полей и болот. Помоги мне подняться, храбрый рыцарь.
Лас очнулся и подал Лаврентьевой руку.
— Как отблагодарить тебя за спасение? На нас напали разбойники, украли мой волшебный кушак и лишили Серлея, моего спутника, языка.
Я зажмурился, представляя, какой вопрос задаст “храбрый рыцарь”: “Почему немой Серлей сам не мог тебя развязать, ведь ему оторвали язык, а не руки?” Но Лас до такого простого вопроса не додумался, он смотрел на Лаврентьеву, не отрываясь, и дышал, как собака после кросса. Черт, врезать бы этому герою, чтобы мозги вправить! Ну и кто сказал, что он годится для спасения мира?!
— Мне ничего не нужно, — сглотнул Лас.
Ленка наклонила голову, присматриваясь к молодому человеку, и кивнула.
— Вижу, ты добрый и храбрый юноша, а еще вижу в тебе магическое начало.