Дракон должен умереть. Книга II (СИ)

Гаррет очень ждал, когда настанет его очередь. В последнее время они с королевой стали встречаться значительно чаще — но этих встреч было явно недостаточно. Его обаяние, прекрасно действовавшее на всех женщин без исключения, почему-то не имело никакого влияния на королеву. После того разговора у шатра Бертрама она будто перестала его замечать, не удостаивая даже видимостью узнавания, не говоря уж о приветствии. Это не могло не раздражать Гаррета, который надеялся на прямо противоположный эффект. Но он действительно был очень упорным.
С момента появления авангарда Гаррет старался постоянно находиться рядом с королевой. Это было не очень просто, поскольку она имела обыкновение бесследно исчезать и так же неожиданно появляться — но Гаррет не сдавался. Он прекрасно понимал, что в случае королевы действовать нужно осторожно и тонко, и потому выбрал тактику снисходительной иронии. Гаррет подозревал, что она не замечает его сознательно — и потому при каждой встрече неизменно после обязательного поклона чуть насмешливо улыбался, показывая, что все помнит. Иногда позволял себе тихо посмеиваться над ее словами — в эти моменты королева все-таки удостаивала его холодным взглядом, но ничего не говорила. Такое поведение было рискованным, особенно с учетом характера королевы — но Уилшоу добился у Бертрама, чтобы тот по возможности прикрывал его и защищал в случае чрезмерного недовольства королевы.
Но та недовольства не выказывала — как и каких-либо других эмоций по отношению к Гаррету. И все же ему казалось, что он движется к цели.
Потому что однажды он поймал на себе ее взгляд. Они находились далеко друг от друга, шагах в двадцати — но у Гаррета было хорошее зрение, и у королевы, судя по всему — тоже.
Он ожидал, что она сразу отвернется, встретившись с ним глазами — но этого не произошло.
Они стояли и смотрели друг на друга — и Гаррету на мгновение показалось, что глаза королевы блеснули желтым.
На следующий день Гаррет попросил Бертрама поставить его в пару к королеве.
***
Разведка собиралась у восточного края стоянки. Гаррет появился одним из первых – у крайней палатки было всего несколько человек, среди них — королева. Ее легко можно было узнать издалека по длинному кафтану странного покроя, который резко отличался от тяжелых кожаных курток с металлическими пластинами, которые носили остальные.
За последние несколько недель все они настолько привыкли к обществу королевы, что не обращали на нее особого внимания, если не считать поклона, которым каждый должен был приветствовать ее величество. Королева стояла в стороне, сложив руки на груди, и смотрела на небо. Было очень пасмурно. После того, как все собрались, группы стали разъезжаться направо и налево. Когда последние двое скрылись в лесу, королева повернулась к Уилшоу.
— Едем? – спросила она сухо.
Гаррет вежливо кивнул.
Долгое время они ехали в полной тишине. Становилось все темнее. Они стали взбираться по крутому склону наверх, оставляя по левую руку глубокий овраг, когда внезапно королева остановила лошадь. Уилшоу прислушался. Ему показалось, что где-то справа и чуть впереди хрустнула ветка. Королева задержала дыхание.
Крик раздался сразу с двух сторон, и в этот же момент стрела пролетела над левым плечом Гаррета. Голову обожгло болью. Он среагировал мгновенно, прыгнул с лошади, стащив с седла королеву, и покатился вместе с ней по склону вниз к спасительным зарослям неизвестно чего, растущим внизу. Заросли, разумеется, оказались смесью терновника и крапивы, но Гаррет, не обращая на это внимания, постарался затолкнуть королеву как можно дальше вглубь. После чего замер и прислушался. Наверху кто-то бегал, кто-то что-то говорил на резком, ломанном языке, слышался удаляющийся стук копыт. Один раз чей-то голос прозвучал прямо над зарослями, в которых они лежали, и Гаррет перестал дышать. Человек что-то крикнул, немного постоял рядом с ними, а затем пошел вверх по склону. Гаррет осторожно вздохнул.
Голоса еще раздавались в лесу, но все дальше и дальше. Темнело. Наконец Гаррет осторожно приподнялся, по-прежнему чутко прислушиваясь – и внезапно понял, что все это время лежал на королеве.
Он несколько испуганно посмотрел туда, где должно было быть ее лицо – и действительно встретился с ее глазами, выделявшимся в темноте белизной белков.
— Я прошу прощения, ваше величество… – начал он шепотом, и попытался отодвинуться, но шаги снова раздались очень близко, и королева с силой вжала его голову обратно в свое плечо. Оба замерли.
Когда шаги удалились, Уилшоу снова попытался привстать и отодвинуться – и тут почувствовал, что левую сторону головы сильно саднит. Он хотел дотянуться и потрогать, что же с ним случилось – но королева его опередила.
— Больно? – спросила она еле слышно, касаясь пальцами его виска. Там было очень тепло. Гаррет зашипел от прикосновения королевы – потому что было и впрямь больно.
— Что там? – спросил он, хотя непонятно было, что она может разглядеть в такой темноте.
— У тебя рассечено полголовы, – заметила королева спокойно. – И кровь хлещет.
— А, – только и ответил Уилшоу, наконец отодвигаясь и падая на спину.
Он почувствовал, что королева завозилась рядом с ним, но ему внезапно стало очень лениво поворачивать голову и пытаться понять, что она там делает. Неожиданно она снова прикоснулась к его голове, и он вздрогнул.
— Тише, – прошептала королева все тем же деловым тоном. – Я сейчас перевяжу тебе голову. Лежи и не двигайся.
Он послушно приподнимал затылок в такт движениям ее рук, и думал о том, что ему и впрямь по жизни очень везет. Кто еще сможет похвастаться, что его перевязывала сама королева?..
Гаррет невольно поморщился, но уже не от боли. Он явно плохо соображал, а это было очень неудачно. Ведь вот же он, нужный момент. Они вдвоем, в темноте, в зарослях, она лечит его боевые раны…
«И что? — с иронией спросил сам себя Гаррет. — Завалишь ее прямо здесь? Впрочем, даже и заваливать уже не надо…»
Он снова поморщился. Момент был нужным. Но теперь Гаррет совершенно не понимал, как им воспользоваться. Будь на месте королевы любая другая женщина — поцелуй напрашивался бы сам собой. Но с ней...
Королева закончила обматывать его голову и слегка похлопала по повязке с правой стороны.
— Ну вот, – сказала она удовлетворенно. – Выглядит очаровательно.
Он не выдержал и спросил:
— Ты действительно так хорошо видишь в темноте? – и тут же осекся и замолчал, осознав, что увлекся своими мыслями о возможном соблазнении и обратился к ней отнюдь не по этикету. С другой стороны, этикет плохо описывал, как следует вести себя с королевой, если ты лежишь с ней в полной темноте в овраге в зарослях терновника с перебинтованной головой, а наверху в это время ходят вражеские патрули. Может быть, именно так с ней и нужно обращаться в подобных ситуациях?..
Он замер, ожидая ее ответа – прекрасно зная, насколько резким он может быть, – но королева только легла обратно рядом с ним и как-то невыразительно сказала:
— Я вижу сейчас, как днем.
Ее голос звучал устало.
Он пытался осознать то, что она только что сказала. Голова начала кружиться — возможно, он потерял много крови.
— Наверное, это должно быть странно, – заметил он, – видеть все, когда остальные не видят ничего?
— Это не единственная моя странность, – ответила королева спокойно.
Ему нечего было на это возразить.
Голоса в лесу стали стихать. Гаррет почувствовал, что замерзает. Он не знал, сколько времени они пролежали, прислушиваясь к звукам вокруг. Наконец королева вздохнула и быстро и одновременно бесшумно поднялась. Гаррету стало еще холоднее. Он стал неловко выкарабкиваться из зарослей, хватаясь в темноте за колючие ветки. Голова кружилась все сильнее. За то время, что они лежали, лес погрузился в непроницаемый мрак, и Гаррет с трудом мог разглядеть королеву в двух шагах от себя.
— Ты как? – просила она.