Драма по-королевски
— Я же не сказал, что это так. Но исключать такой возможности нельзя. Подумай об этом хорошенько. — Бен сжал ее руку. — И о себе тоже. Знаешь, как я тебя люблю.
Ева не могла не согласиться с доводами Бена.
— При одной мысли, что я сама привезла сюда человека, который… — сказала она.
— Стой, не продолжай. Ты не несешь ответственности за него. Это дело рук Дебока.
— Дебок. Всегда Дебок. Я его никогда не видела. Не знаю даже, какой он, как выглядит, но он проникает в мою жизнь уже не в первый раз. Его надо остановить. Кто-нибудь может это сделать?
— Его остановят. — Принц стал вдруг непривычно серьезен, в его голосе прозвучала угроза. Ева подумала, что она, оказывается, не так хорошо знала своего Бена. — Рив уже принял меры. Но нужно время. И надеюсь, я смогу ускорить процесс.
— Нет, держись-ка лучше подальше, я не хочу, чтобы тебя снова подстрелили.
Бен ухмыльнулся:
— Не волнуйся за меня. — Он снова стал прежним легкомысленным балагуром. — Ты же знаешь, меня больше волнуют женщины и лошади.
— Вот ими и занимайся. — Ева встала и тряхнула волосами. — А сейчас мне надо идти на другую репетицию.
— Ты слишком много работаешь, дорогая, и это начинает сказываться на твоем здоровье, ты неважно выглядишь, — сказал Бен.
— Какая галантность.
— Прекрати тревожиться за Алекса.
— Каким образом?
— Ладно, это невозможно. Тогда привыкай. — Он ласково погладил ее по голове. — Алекс и сейчас на виду, а когда станет правителем Кордины, каждый шаг его станут рассматривать под микроскопом. Слава богу, мне повезло, и меня сия чаша миновала. Не волнуйся, его так охраняют, что ничего не может случиться.
— Когда я с ним рядом, мне спокойнее. Самое тяжелое, что я даже не знаю, где он, и постоянно об этом думаю. — Ева поцеловала Бена, потом, как будто решив, что этого недостаточно, обняла. — Увидимся вечером.
— Сыграем в джин рамми.
— Ты мне уже должен пятьдесят три доллара с прошлого раза.
— Что за счеты между друзьями?
— Деньги любят счет. — Она улыбнулась.
Он смотрел, как она удаляется по проходу и исчезает за кулисами. Немного погодя за ней направились два человека из охраны.
Габриела и Крис зашли к Еве, хотели уговорить посидеть с ними в приморском кафе, но безуспешно. Ассистент принесла кофе и печенье и взглянула на нее с жалостью. Но ничего не сказала, только недовольно прищелкнула языком. Один из актеров предложил свою комнату, чтобы она хоть немного вздремнула, гример предложила крем, чтобы убрать тени под глазами.
К концу дня она стала закипать от этого навязчивого внимания.
— Если хоть один, еще один человек скажет, что я должна отдохнуть, я его ударю, — бормотала она, шагая по коридору. И чуть не споткнулась о бутафора, стоявшего на коленях и укладывавшего свой драгоценный реквизит в коробку.
Услышав ее угрозу, он усмехнулся:
— От меня не дождетесь.
— Я думала, все уже ушли.
— Почти. Я должен убедиться, что все убрано на место. — Пит встал и звякнул ключами. — Не могу найти подходящую коробку, чтобы убрать эту вазу, если это чудовище можно так назвать.
— Оставь ее там, где стоит. Кому она нужна? Слишком безобразна, чтобы ее украли.
— Ну вот. Сами сказали, не дороже тридцатки.
— Ты прекрасно справился. — Ева потерла затекший затылок. — Ваза — то, что мне было надо. Правда, Пит. И салфеточки. Не надо опасаться за вещи. Сейчас театр охраняется так, что никто сюда не проникнет. Хватит возиться. Иди поешь.
— Сам думал об этом. — Пит стоял, задумчиво играя ключами.
— Есть проблемы?
— Да нет. Просто хотел сказать одну вещь.
Ева с любопытством посмотрела на бутафора:
— Так говори.
— Я помню, как вы меня вытолкали в тот день, когда взорвалась бомба, прямо за шиворот тащили. Даже пригрозили уволить.
— Мне показалось, тебе тогда это не понравилось.
— Но я бы сам был расторопнее, если бы знал, что происходит. — Он поскреб щеку и посмотрел на носки ботинок. — Расс Тальбот рассказал нам, как вы остались, чтобы проверить второй этаж, хотя все уже смылись, зная, что может взорваться бомба. Это был поступок. Большая глупость, конечно, но и героизм. Вы — героическая женщина, мисс Гамильтон.
— Это не глупость и не геройство. Простая ответственность, и ты бы так поступил на моем месте. Но спасибо, что так подумал.
— Выпьете со мной? Я угощаю.
Ева на мгновение потеряла дар речи. Сколько лет она знала Пита, он никогда не шел на такой контакт с товарищами, будучи самым необщительным из всех.
— Я бы с радостью. Но сегодня у меня встреча в шесть. А если завтра после репетиции, что скажешь?
— Заметано. — Пит снова поскреб щеку и, подтянув пояс, пошел по коридору, потом обернулся и добавил: — А еще вы хороший человек.
— Ты тоже, — пробормотала она, и впервые за день ей стало легко на душе.
Она пошла в противоположную сторону, минуя свой разгромленный офис и направляясь к новому небольшому кабинету, где временно расположилась. Взглянула мимоходом на часы. Шесть пятнадцать. Александр запаздывает. Она нервничала весь день, думая о нем, страх не оставлял ее, она срывала свое волнение на людях, была несправедлива, отвечая почти грубостью на их сочувствие и заботу. Ждала и не могла дождаться шести часов. И вот теперь ожидание затягивалось.
О чем он хочет с ней поговорить? Объяснить, что между ними невозможны дальнейшие отношения? Хочет узнать, любит ли она его и как сильно? Боится, что она станет страдать. Так он сказал. И хочет порвать сейчас, пока расставание не стало слишком трудно и болезненно.
Но он не потерял к ней влечения, он хотел ее, как и раньше, может быть даже сильнее. В этом у нее не было сомнений. Задета его честь, потому что он может ей предложить всего несколько ночных часов и те украдкой. Против этого протестует и его воспитание, и чувство порядочности. Такие отношения не могут продлиться долго. Он честен перед ней, и таким она любит его.
Никаких сожалений, напомнила она себе. Она с самого начала знала, на что шла. Было ясно, что они не могут быть вместе. Принцы и дворцы — не из ее жизни. Она вздохнула и открыла маленькую книжку, которую положила в портфель сегодня утром. В ней между страниц лежал засушенный цветок, который Александр сорвал для нее в саду, и она воткнула его в волосы, кокетничая. Когда это было? Две недели назад. Казалось, прошла вечность. Она закрыла книгу и решила, что даже того, что между ними было, достаточно, чтобы жить воспоминаниями до конца жизни.
Как сказал Пит? «Вы — героическая женщина, мисс Гамильтон». Нуда, она просто молодец, такой и останется, чтобы и дальше героически преодолевать жизненные невзгоды.
Ева села за стол и, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, принялась за работу. В театре было очень тихо. И вдруг за дверью раздался стук, словно упал тяжелый предмет.
Глава 12
Ева поднималась из-за стола, когда за дверью послышались торопливые шаги. Кто может сейчас находиться здесь, рядом с ее кабинетом, ведь всем приказано покинуть театр. Она подошла к двери, выглянула в коридор. На полу лежал мужчина.
Бросившись к нему, она увидела, что его рубашка залита кровью. Рядом валялся поднос, разбитые стаканы и графин с водой. Пол был усеян осколками стекла. Она сняла кардиган и набросила его на лежавшего без сознания человека.
Надо срочно позвонить, позвать на помощь. Стараясь не поддаваться панике, Ева почти бегом вернулась в кабинет и дрожащими пальцами набрала номер.
— Это Ева Гамильтон, я нахожусь в Центре искусств, в театре. Здесь раненый, нужна срочная помощь. Вызовите скорую и полицию, — на одном дыхании выпалила она и замерла с трубкой в руке, потому что в коридоре снова раздались шаги. Они приближались к ее двери. — Скорее, — прошептала она, — прошу вас, поспешите.
Она положила трубку и растерянно огляделась по сторонам в поисках какого-нибудь орудия. Шаги стихли. Человек притаился, она чувствовала его присутствие. Ее собираются убить…