Вес твоих аргументов

 
Глава 1. Очень деловое знакомство
 
«Чистая совесть – признак плохой памяти».
М.Жванецкий
– А это Ксения Георгиевна, наша новая сотрудница! Прошу любить и жаловать. Она очень хорошая.
Да, это правда. Во мне много хорошего. Все шестьдесят шесть килограммов живого женского веса в целом и по отдельности. При росте метр пятьдесят девять, подло не дотягивающем до метра шестидесяти, есть на что посмотреть. А некоторым хотелось и потрогать.
Например, моему шефу – Загорулину Всеволоду Николаевичу. Явно любитель форм и большой женской харизмы. Особенно такой, как моя. Только вот я как не очень жалую мужчин, который взглядом успевают тебя раздеть, впечатлиться и одеть обратно. Потому как понимают, что финансово такую красоту просто не потянут.
Радовало, что с коллегами у нас сразу пошло на лад.
Я мрачно посмотрела на стопку бумаг, возвышающуюся на краю стола. Аккуратную такую, уголок к уголку. Даже сейчас, разъярённая и готовая разорвать собеседника на мелкие кусочки, не позволяю эмоциям взять верх над разумом. И уж тем более появиться беспорядку на столе.
Могу долго и кропотливо складывать документ к документу, перебирать, делать реестры и… бесконечно бесить тех, кто считает, что идеальный порядок – отсутствие порядка.
В коллективе меня действительно любили и жаловали. Изначально это распространялось и на Загорулина: тот отнёсся ко мне благодушно и с интересом. Но когда заметил, что сотрудникам я и впрямь по душе, начал исподтишка делать гадости. Мелкие, незначительные, но постепенно накапливающиеся. И «ну вы ж понимаете, это срочно» за полчаса до окончания рабочего дня случалось с завидной регулярностью.
Меня это начало подбешивать. Так-то я человек добрый, за двадцать восемь лет не успела никого ни засадить, ни покалечить, даже в силу специфики своей профессиональной деятельности. Но… нарываться-то не надо!
В Пермь я приехала совсем недавно, не успела толком обжиться, перезнакомиться со всеми, в коллектив влиться, а тут такое! Нехорошо.
Вообще ощущение, что шеф попросту выливает злость, ревнуя к подчинённым. Я не понимаю такого поведения. Личное не должно пересекаться с рабочим. А если тебе не нравится твой… твоя юристка, да ещё и такая… такая роскошная, бери тогда и ищи другую.
Впрочем, мнение я держу при себе. Другой работы пока не предвидится, а в Перми, с её ценами, после жизни в маленьком южном городке не разгонишься. Особенно приезжей. А тут хоть зарплата позволяет платить за квартиру и относительно неплохо жить.
В кабинете душно: май вдруг забыл о совсем недавнем похолодании и решил перейти в лето. Вот резко: встал и пошёл!
Я, конечно, привычная к перепадам, у нас в Херсоне вечно погода непостоянная. Но на Урале, кажется, всё ещё жестче. Я поднялась со стула, провела ладонями по лицу и сделала глубокий вдох. Ну, насколько позволяли лёгкие и грудь четвертого размера.
Работа есть работа. Нечего раскисать! Подумаешь, задержусь. Не в первый раз. Просто надо окно открыть и кофе сделать. И можно жить дальше. Люблю кофе. Желательно со сливками, сахаром, орешками и… Чем всего больше, тем лучше! Моя дорогая подруга Дианка только морщит нос, заявляя, что я порчу вкус напитка своими «извращениями», но я не согласна. Ведь сладкое вкуснее горького. Однозначно!
Подойдя к подоконнику, я выглянула на улицу. Внизу цветёт черемуха. И запах просто невероятный. Деревья стоят белые и нарядные. Так посмотришь, и на душе становится радостнее. Кругом яркая сочная зелень, влажный асфальт от недавно прошедшего дождя и белые лепестки. Дома-то уже всё отцвело, а здесь севернее, прохладнее. Вот какая красота кругом. А если перейти на противоположную сторону, то вообще можно попасть в Балатовский парк, где живут чудовищно наглые белки. Людей не боятся, завтракать жаждут и всегда открыты к предложениям.
Проехала машина, подняв кучу брызг. Девушка в фисташковом пальто, безостановочно ворковавшая по телефону, взвизгнула и отпрыгнула в сторону. Правильно, нечего наряжаться как профурсетка и идти по проезжей части – замурзают! Девушка погрозила кулаком лихачу-водителю. Степенная пожилая пара, выгуливавшая мопса, медленно прошла мимо девушки, увлечённо о чем-то переговариваясь.
Распахнула окно. Свежий, пахнущий озоном воздух ворвался в кабинет. И тут же в дверь деликатно постучали. Я чуть нахмурилась. Это ещё кто? Загорулин напишет или позвонит, а сотрудники уже расходятся по домам. Кого ещё принесло? Нет покоя бедной и несчастной женщине, оставленной без пироженки к кофе.
Обернувшись, я крикнула:
– Да-да?
Возможно, ошиблись. Бывает же – ломятся, чтобы спросить, как пройти в библиотеку или ещё куда.
Дверь медленно открылась. На пороге появился Лебедев.
«Беда не приходит одна», – философски подумала я, оглядывая незваного гостя.
Как и в прошлый раз, когда я с ней столкнулась, беда выглядит хорошо. Дорого. В костюме идеально по фигуре. Белоснежной рубашке. Галстуке в тон костюму. Туфлях, которые стоят как… Черт его знает. До безумия просто дорого стоят, этот не наденет абы что. Мне таких денег и не снилось. Чтобы купить подошву от его обуви, мне придется продаться в рабство на несколько месяцев.
– Добрый вечер, Ксения Георгиевна.
Голос низкий такой, чарующий. Кажется, ещё мгновение, и сорвётся на пробирающую до костей хрипотцу, от которой по коже побегут мурашки.
– Добрый вечер, Глеб Александрович.
Получилось ответить спокойно. И даже не выдать истинных эмоций. Ведь сложно забыть, как час разъясняла ситуацию по срокам, вводя якобы нового человека в курс дела. А шеф, скотина, потом невинно похлопал глазами и сказал:
– Ой, я ж забыл. А это господин Лебедев – хозяин фирмы «Фемида». Ой, вы как раз по документам и говорите? Ну, это правильно-правильно. Глеб Александрович – юрист с опытом, вы быстро найдёте общий язык.
Насколько с опытом, я поняла, когда после встречи пробила информацию о владельце «Фемиды», и… стало нехорошо. Оказывается, ты, девочка-припевочка, не просто объясняла прописные истины человеку, который их прекрасно знает, но ещё и могла где-то оплошать.
Не то чтобы я оплошала. Нет. Всё нормально. Говорила всё как было, нигде не пытаясь навешать лапши на уши. Видимо, бог отвел. Но вот если Лебедев окажется настойчив и ткнет в детали, тут придётся вывернуться наизнанку, чтобы решить вопрос миром. Конечно, ситуация ещё не та, что надо платить штраф, но при грамотном подходе Лебедев может выбить нехилые проценты.
Нехорошо.
Я, конечно, кое-что могу, но тягаться с человеком, у которого собственная фирма с полком юрисконсультов, мне не по зубам.
И это наводит тоску. Ситуация и так шатается, словно подвыпившая мадам, а если Лебедев хоть немного постарается, то и вовсе свалится на его сторону.
Я вернулась на своё место.
– Прошу вас, Глеб Александрович, присаживайтесь.
И улыбнулась. Мол, я так рада видеть вас, так рада. Вот смотрю и не насмотрюсь!
Лебедев расположился напротив. Скользнул взглядом по стопке бумаг, по ежедневнику с кожаной обложкой, по перпендикулярно лежащей к нему ручке. Рабочий стол без излишеств, аскетичный, с минимумом необходимых вещей. Несмотря на мою эмоциональность и склонность к хаосу в женской сумочке, я терпеть не могу, когда документы лежат в художественном беспорядке. Обязательно что-то пропадёт, потеряется или помнется. Поэтому на столе всегда царит образцовый порядок.
«У Ксюшеньки Вавель всегда всё на месте», – любил повторять мой любимый преподаватель по праву.
«Из тебя бы вышел отличный маньяк», – всегда задумчиво говорил Загорулин и покидал кабинет, оставляя меня в недоумении. Ибо у него на столе вечно бедлам.
Вавель, да. Такая уж прелестная фамилия, за которую в школе мне прилетело не менее прелестное прозвище «Вава». Время идет – прозвище остается. Увы.
Лебедева же порядок явно не огорчил. Судя по тому, как его рука легла на краешек стола, а пальцы легонько постучали по полированной крышке светлого дерева, он очень даже одобрил. Руки, кстати, у него красивые. Я стараюсь на них не смотреть. Такие руки положено иметь музыканту-виртуозу. Можно любоваться часами. Первый раз я это отметила, когда забирала контракт у Лебедева, чтобы понять суть и растолковать без того понятные ему вопросы.